Онлайн книга «Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир»
|
Вот тут-то и пригодилось решение Верховного апелляционного суда о медицинском мониторинге: пока мы начинали долгий и трудный процесс убедительного подтверждения того, что не просто ПФОК в целом, а конкретное количество ПФОК в местной воде может вызвать физические заболевания у членов класса, наш первоначальный иск мог сосредоточиться на потенциальном вреде ПФОК в воде. 30 августа 2001 года, примерно через месяц после урегулирования дела Теннанта, мы подали коллективный иск от имени Джо и его соседей, сосредоточившись на новаторском иске о медицинском мониторинге в Западной Вирджинии, причем Джо был одним из тринадцати поименованных истцов. Тринадцать было более или менее произвольным числом. Нам нужно было иметь достаточно широкую скамейку запасных, чтобы быть уверенными: если кто-то заболеет или решит не участвовать, все дело не развалится. Джо и его жена помогали направлять заинтересованных соседей к нашему местному адвокату, который затем выявлял тех, кто лучше всего подходил для представления всего сообщества в качестве поименованного истца в жалобе. Избранные должны были быть готовы участвовать в раскрытии информации, включая предоставление документов из своих собственных архивов, дачу показаний под присягой и, возможно, даже прохождение медицинского осмотра. Они также должны были быть готовы говорить от имени всех, если суд утвердит класс и будут проходить переговоры о посредничестве или урегулировании. После того как поименованные истцы были отобраны, они nominated Джо нашим основным контактным лицом для группы. Мы намеренно избегали подачи коллективного иска в округе Вуд, где находился Washington Works и центр патриархального влияния DuPont. Вместо этого мы выбрали округ Канава, Западная Вирджиния, где находится Чарльстон. Это все еще было в самом сердце Химической долины, но по крайней мере (мы надеялись) мы могли избежать суда, который дал бы DuPont преимущество своего поля. Я уже видел, как лояльность работников DuPont может ожесточить их сердца и затуманить их суждения о страданиях, вызванных отравленной водой. В сентябре 2001 года, менее чем через месяц после нашей подачи, башни Всемирного торгового центра рухнули. Анонимные письма, начиненные сибирской язвой, сделали получение почты пугающим занятием. Весь мир шатался. Дома моя семья была потрясена собственными личными кризисами. Бабушка моей жены, матриарх ее семьи, умерла от рака. В день ее похорон мы узнали, что у матери Сары тоже рак, серьезный вид лимфомы. В довершение всего, справляясь с двумя маленькими мальчиками и двухмесячным младенцем, Сара героически переживала горе от потери бабушки и пыталась сдерживать страх потерять мать, чтобы быть рядом и поддерживать ее во время лечения. И она делала все это, планируя принять всю свою большую семью на Рождество в нашем доме, включая девятерых детей в возрасте до четырех лет. А я? Я был бы на работе. Я каким-то образом умудрялся возвращаться домой к 6:30 каждый вечер, чтобы ужинать с Сарой и мальчиками, ползать с ними по полу, утомлять их, а затем перечитывать книжки Ричарда Скарри (мои детские фавориты — даже тогда у меня был глаз на детали и безграничная способность сосредотачиваться на мелочах). Помогая с вечерним ритуалом укладывания, я возвращался в офис на то, что я стал считать второй частью своего дня. Будучи «жаворонком» в противовес моей «совиности», Сара выдыхалась к заходу солнца. Я же только входил в раж, поэтому возвращался в офис, где не звенели телефоны, не отвлекали коллеги, и я мог сосредоточиться. |