Книга Любовь не без улик, страница 17 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

Он шагнул ближе к подоконнику, чтобы забрать стаканчик, и невзначай коснулся ее локтя. Юля вздрогнула, словно от легкого удара током, и тут же мысленно отругала себя за такую реакцию. Сердце глупо сбилось с ритма, а в груди стало тепло и неловко одновременно, будто ее поймали на слишком личном, о чем знать никто не должен.

«А может, это ты глупая, а не я?» – ехидно откликнулось сердце где-то внутри.

Егор прервал ее мысли, уже отворачиваясь к автомату:

— Я просто не хочу, чтобы ты опять куда-нибудь влипла, Синица. Без меня.

В его голосе звучала привычная шутливая забота и та самая уверенность, за которую Юля его и ценила. Напряжение спало так же быстро, как появилось. Все снова стало на свои места. Почти.

…На как всегда оживленном Невском проспекте они почти случайно наткнулись на худощавого парнишку с самодельной картонной табличкой «Прогулки по крышам». Он стоял у стены, лениво прислонившись к потертому фасаду, и смотрел на прохожих так, будто заранее знал, кто из них согласится пойти за ним.

Пара сотен рублей перекочевала из руки Егора в его карман, и уже через минуту парень уверенно увел их с шумного проспекта во двор-колодец – сначала в один, потом в другой, через пару кварталов. Город будто резко стал тише. Из куртки он вытащил внушительную связку ключей и домофонных чипов, и Юля невольно присвистнула: откуда у него все это, оставалось только догадываться.

В парадной дома, куда парень их привел, пахло сыростью и старой штукатуркой. Они поднимались пешком, считая пролеты и стараясь ступать осторожно, почти на цыпочках. На пятом этаже он остановился у невзрачной металлической двери с облупившейся краской. Чердачный замок поддался не сразу: несколько резких движений, недовольный скрежет, и дверь все-таки открылась.

Через пару минут они уже выбирались на крышу, придерживаясь за холодный край люка. Парнишка быстро показал, где лучше не наступать, указал на безопасное место у кирпичной надстройки и, получив благодарные кивки, исчез так же стремительно, как и появился, пообещав вернуться через полчаса. Видимо, решил, что у Юли и Егора свидание.

Крыша оказалась шершавой и такой горячей, что Юля тут же отдернула руку, едва коснувшись ее, собираясь сесть. Егор среагировал мгновенно: вытащил из рюкзака конспекты и разложил их рядом, соорудив импровизированное сиденье.

Юля устроилась, подтянув колени к груди, а Егор сел рядом и, как по привычке, достал свою любимую камеру.

Внизу лениво тянулся Невский. С этой высоты движение на проспекте выглядело почти замедленным: машины скользили непрерывными разноцветными лентами, витрины подмигивали отражениями, а городской гул поднимался к ним приглушенным, ровным фоном. Справа тянулась блестящая полоса воды – Нева ловила солнечные лучи и щедро возвращала их обратно. Купола и шпили словно вырастали из домов, служа привычными ориентирами, а над всем этим раскинулось высокое, бескрайнее небо – чистое, голубое, без единого облака.

— Как же я люблю лето, – вдруг сказала Юля. – Зимой все какие-то колючие, угрюмые. Не зря Новый год запихнули в январь – хоть так пытаются разбавить эту серость. А летом люди снова улыбаются, город шумит, небо становится большим-большим и в воздухе будто витает что-то… про юность и мечты. Чувствуешь? Я знаю, что чувствуешь. Ты меня понимаешь как никто.