Книга Любовь не без улик, страница 3 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

Ей казалось, что такая девушка, как она, не может быть интересна этому парню. Не потому, что Юля считала себя некрасивой, – внешность ее никогда особенно не волновала, она знала, что привлекательна. Просто она жила иначе: впечатлениями, короткими моментами, случайными деталями, которые цепляли взгляд и не отпускали.

Юля могла остановиться посреди улицы из-за отражения в витрине, трещины на стене или неровной тени от фонаря и подолгу рассматривать ее, пока в голове не появлялось ощущение, что именно в этом есть что-то важное. Фраза «я художник – я так вижу» олицетворяла ее. Юля часто забывала о договоренностях, потому что внезапно замечала что-то действительно интересное и мир вокруг на несколько минут переставал существовать. Она была энергичной, но несобранной; внимательной, но не всегда организованной.

А Егор казался ей другим. Спокойным и сфокусированным человеком, который знает свой маршрут и не сомневается на поворотах. А самое главное – взрослым, в то время как в свою сторону она часто слышала фразочки а-ля «Повзрослей уже».

Окончательно Юля поняла, что влюбилась в Егора, перед зимней сессией. Они стояли в очереди к старому кофейному автомату. Тот не выдал стаканчик, и кофе полился прямо на поддон. Егор обреченно вздохнул и выдал что-то неожиданно смешное про «экзистенциальную ценность дешевого растворимого кофе», и Юля не смогла удержаться от смеха и почти сразу утонула в его глазах.

Художница и фотограф быстро подружились. Садились рядом на общих парах, гуляли по городу после занятий, искали места, которые хотелось либо снять, либо зарисовать. Но Егор не говорил о чувствах, а первой Юля – будь неладно это девичье «парень должен первым» – признаваться не решалась. Она слишком хорошо знала, как легко можно разрушить то, что уже есть, если назвать вещи вслух. В старших классах школы она обожглась дважды и больше что-то не хотелось.

Егор всегда находил для нее время, помнил о всяких мелочах и появлялся рядом именно тогда, когда она его не ждала. Или, наоборот, ждала. Но ни разу не было ни намека, ни двусмысленного взгляда, ни случайного прикосновения, которое можно было бы расценить иначе.

И со временем Юля смирилась с мыслью, что именно так все и останется, хоть ее бабуля и говорила, что «дружба между мужчиной и женщиной – это любовь, которой не дали вырасти».

— Готовишься к выставке?

Егор подошел ближе и заглянул в мольберт. До открытия оставалось меньше месяца: в Севкабель Порту готовили летнюю студенческую выставку – совместный проект колледжа и одного из кураторов площадки. Работы будут отбирать внимательно, и каждый студент понимал: это не просто учебная галочка, это шанс показать себя вне стен мастерских колледжа.

— Ага. Как думаешь, грифоны впечатлят зрителей?

Егор задумался, и по выражению его лица Юля сразу все поняла и нахмурилась.

— Эй, ты чего, я же ничего не сказал!

— И без того все видно.

Юля резким движением провела карандашом по наброску. Для выставки в Севкабель Порту ей хотелось изобразить Петербург другим: не парадным и сувенирным, а неочевидным и живым. И сейчас она поняла, что грифоны слишком очевидны, хоть и красивы.

С кислым видом она смотрела на перечеркнутый лист и уже сожалела, что испортила довольно неплохой рисунок.