Книга Мама на замену, страница 101 – Варя Нуан

«С Новым годом, Никита. Береги себя».

Ольга.

Пальцы замирают над пластиковым корпусом. В груди ничего не взрывается. Ни боли, ни ярости, ни желания разбить трубку об стену. Черная бездна затянулась плотной коркой. Предательница осталась за океаном чужим силуэтом.

— Кто там? — отец внимательно следит за моим лицом.

— Спам от оператора, — спокойно блокирую экран, переворачивая аппарат стеклом вниз. — С Новым годом.

Спасская башня бьет двенадцать раз.

За окнами гремят первые залпы салюта. Небо над крышами озаряется алыми, зелеными, золотыми всполохами. Бабахает так, дрожат стекла в рамах.

— С Новым годом, мужики, — Вера делает глоток игристого вина.

— С Новым годом, — отец наклоняется к ее лицу, коротко, властно целует в губы прямо при мне. Открыто. Без страха.

Отворачиваюсь к окну, ковыряя вилкой утиную ножку:

— Сопли потом распускать будете. Салют во дворе красивый.

Они смеются. Спокойный, взрослый смех наполняет эту проклятую бетонную коробку живым теплом.

В час ночи поднимаюсь из-за стола:

— Пойду спать. Завтра сбор на лыжной базе в десять утра.

— Спокойной ночи, Никита, — роняет Вера.

— Спокойной.

Ухожу к себе в комнату. Захлопываю дверь, оставляя защелку открытой. Падаю на кровать, натягивая одеяло на плечи.

Утром первого января сквозь щель в шторах пробивается блеклый зимний свет.

В квартире стоит гулкая тишина.

Поднимаюсь с постели, выхожу босиком в коридор.

На вешалке в прихожей пусто. Пальто Веры нет, сапоги исчезли. На столике у зеркала остался лишь легкий след горького миндального парфюма. Уехала к себе на такси, как договаривались.

Прохожу на кухню.

Отец стоит у плиты в серой футболке и темных домашних штанах. В руке турка с молотым кофе. На сковороде шкворчат вчерашние ломти утки.

— Проснулся, лыжник?

— Проснулся.

Сажусь на высокий стул у кухонного острова. Подтягиваю к себе кружку с горячей водой.

— Кофе будешь? — спрашивает отец, снимая пенку с турки.

— С молоком налей.

Он ставит передо мной чашку. Наливает густой черный напиток, щедро плещет сливки из картонного пакета. Садится напротив.

Мы сидим вдвоем посреди огромной светлой кухни. Тишина больше не давит на виски свинцовым обручем. Никто никого не предал. Никто никого не заменил.

Отец делает глоток кофе, глядя на меня поверх кружки:

— Лыжи в багажнике пикапа лежат.

— Видел.

— Поедем трассу пробивать после завтрака?

— Поедем, отец. Только термос с чаем сам набирай.

Конец