Книга Мама на замену, страница 1 – Варя Нуан

POV: Илья

— Вы понимаете, Илья Владимирович, его исключат через две недели? — голос Марины Сергеевны режет воздух тонким лезвием.

Она швыряет на полированную столешницу белую тетрадь в клетку. На обложке криво выведено имя моего сына: «Никита Грачёв». По диагонали первого разворота полыхает жирный красный кол с размашистым восклицательным знаком. Чернила въелись в бумагу насквозь.

Я сижу на крошечном учительском стуле. Колени упираются в узкий ящик стола. Пиджак стягивает плечи. Мой телефон в кармане брюк вибрирует каждую минуту — подрядчики по объекту на Набережной обрывают связь, поставщики арматуры требуют платежку, прораб ждет подписи. Мир за окном кабинета вертится с бешеной скоростью, жрет миллионы рублей в час, а здесь пахнет меловой пылью, засохшей геранью и казенным удушьем.

— Никита присутствовал на контрольной? — спрашиваю я глухо.

— Присутствовал ровно пятнадцать минут, — классная руководительница поджимает сухие губы. — Нарисовал на титульном листе виселицу, перечеркнул формулы, бросил ручку под парту. Затем встал, натянул капюшон и вышел из класса. При двух десятках свидетелей.

— Я оплачу индивидуальные часы.

— Дело не в деньгах, Илья Владимирович! — Марина Сергеевна резко стучит ногтем по столешнице. — Школа гимназического профиля. У нас рейтинг. С девятого класса спрос жесткий. Если он завалит итоговый срез, аттестационная комиссия передаст документы в районный департамент. Парень катится на дно, вы вообще это видите?

— Вижу.

— Не похоже. Вы появляетесь раз в полгода, когда запахло жареным.

— Я руковожу строительным холдингом, Марина Сергеевна. Я обеспечиваю его жизнь, будущее, эту частную гимназию.

— Ему плевать на ваши метры и бетон! — выпаливает она в лицо. — Мальчику нужен взрослый, который не уйдёт. Понимаете? Живой человек рядом. Не деньги на карте. Не домработница, подающая подогретые котлеты.

Фраза бьет под дых с глухим хрустом. Челюсти сжимаются до боли в зубах. Пальцы комкают кожаный ремешок часов.

— Его мать уехала, — бросаю я сухо. — Я остался. Я никуда не уходил.

— Вы отсутствуете, находясь в одной квартире, — отрезает она. — Никита зарос броней. Любая реплика — агрессия. Любое замечание — мат сквозь зубы и хлопанье дверями. Сегодня на перемене он сцепился с десятиклассником. Разбили нос, порвали чужую куртку. Парень намеренно провоцирует драку. Ищет повод вылететь отсюда к чертовой матери.

— Где он сейчас?

— Сидит в пустом кабинете биологии. Ждет вас.

Я медленно поднимаюсь из-за стола. Пол скрипит под подошвой тяжелых ботинок.

— Назовите фамилию сильного предметника. Того, кто вытащит алгебру и геометрию за три недели.

— Никто не возьмется, Илья. Трое репетиторов отказались в прошлом месяце. Ваш сын делает все, чтобы люди бежали из дома в слезах.

— Я найду человека, — чеканю я. — Назовите требования к пересдаче.

— Двадцать число декабря. Письменная работа из шести блоков. Никаких поблажек.

— Понял.

Выхожу в гулкий коридор гимназии. Стены выкрашены светло-желтой краской, под потолком гудят люминесцентные лампы. Запах школы выворачивает наизнанку — он возвращает меня в собственное полуголодное детство, в панельные трущобы, откуда я рвал жилы тридцать лет подряд. Я пахал сутками, строил бизнес, выгрызал зубами каждый контракт только ради одного: мой сын никогда не узнает нищеты, унижения, дешевых ботинок на картонной подошве.