Книга Глупые, страница 150 – Галина Шатен

Ярославский качает головой, с каким-то сожалением глядя на меня.

О. Вот это новости. Я что же, увижу ту красивую модель? Ту, что была на ужине с родителями Тимура? Ту, что оставила шлейф духов?

— А чего вы вообще тут торчите? Пойдемте потусим вместе? Мак, – Панов меня оглядывает и поднимает большой палец, – выглядишь – зачет.

— Хочешь, уйдем? – спрашивает Ярославский.

Смотрю на него, стараясь не выдать глазами свою тревогу.

— Нет, мы же пришли повеселиться. Но пока ничего веселого не произошло. Только удар в глаз и обжимания с другими. Если это и есть веселье богатых людей, то я разочарована.

И мы снова заходим в гостиную, где танцуем. Возможно, всем намного веселее, потому что практически все они пьяны. Но мне так нравится чувствовать его дыхание на коже, руки на своем теле. Кажется, от его присутствия пьянею. И чем дольше мы танцуем, тем плотнее он меня прижимает и трется своим телом о мое, неизбежно возбуждая и заводя. Он оставляет страстные и головокружительные поцелуи.

— Хочу тебя в этом платье, – шепчут его развратные губы, задевая мочку уха.

— Поехали домой? – шепчу. Он отстраняется и смотрит на меня, ласково улыбнувшись своей редкой улыбкой, той самой, особенной. – Что?

— Мне нравится.

— Что нравится? – не удержавшись, улыбаюсь ему в ответ.

— Наш дом, – подчеркивает слово «наш», – звучит не так одиноко. Правда?

Не перестаю удивляться, сколько в этом парне нового.

— Наверное. Но я имела в виду свою…

Его губы затыкают медленным страстным поцелуем. Что он творит со мной? Раньше я даже представить не могла, что смогу целоваться даже при одном свидетеле, а здесь… Столько взглядов устремлено в нашу сторону, и я понимаю их. Ярославский – это Ярославский, даже с невзрачной мной он не перестает быть центром внимания.

Неожиданно неприятные мурашки ползут от правого плеча к левому. Поворачиваю голову и натыкаюсь на медленный и изучающий взгляд голубых, идеально накрашенных глаз.

— Она еще красивее, чем на фото, – тихо замечаю.

— Кто? – Тимур ловит мой взгляд.

Ларионова поднимает бокал в руке и улыбается ему. Господи, до чего красивая. Кажется, что она ненастоящая, будто только что взяла и сошла с картинки. Она расправляет плечи, на ней черное мини, ничего не открывающее, кроме километровых ног на высокой шпильке. Мне кажется, все парни чуть голову не сворачивают, когда она идет. А она… идет. К нам.

— Привет, дорогой, – чуть задевает меня плечом, наклоняясь к щеке Тимура и обдавая меня приятным шлейфом духов. И, по-моему, ее губы задержались дольше нужного на его коже. Это совсем не по мне. Но где прописаны границы дозволенного?

— Привет. – Тимур чуть отстраняется и притягивает меня за плечи к себе. Клянусь, чувствую себя первой уродиной рядом с ней. Наверное, каждая себя бы так чувствовала. – Арина, Варя. Варя, Арина.

Снова ее взгляд на мне. Дружелюбная улыбка медленно расползается по лицу.

— О. Очень приятно, – проговаривает, продолжая улыбаться, наклоняется и чмокает воздух у моей щеки.

— И мне, – растерянно отвечаю.

— Эм… прикольное платье, – взглядом проходится по джинсовой ткани, – от кого?

А?

— Это от сестры. Подарок.

Арина два раза хлопает длинными ресницами, а потом прыскает со смеха, касаясь моего плеча длинными пальцами с французским маникюром. А я понимаю, что сморозила глупость. Конечно, она имела в виду дизайнера. Здесь ведь не бывает иначе. Эти детки привыкли к брендовым вещам. Вот дура! Какая же я… не подходящая ни к чему здесь. Ни к кому. Даже не смотрю на своего парня. А мой ли он вообще? Не хочу стоять рядом, словно сорняк. Это до одурения больно.