Книга Соленый раф для влюбленных, страница 108 – Виктория Арана

— Привет, друзья! Мы наконец-то вернулись домой. Вы не представляете, как я ждал момента, когда мы с вами снова встретимся. Спасибо, что пришли. Начинаем?

Ответом послужили топот и новая волна визга. Андрей медленно скользил взглядом по людям, будто кого-то искал. Но в итоге дал знак ребятам, чтобы те начинали.

Смотреть на него из зала, снова слышать родной голос вживую, все это оказалось слишком. Я подумала сбежать, но Оля крепче сжала мою руку и покачала головой.

Заиграла песня, потом вторая, люди танцевали и подпевали, а я не заметила, как мы сдвинулись с места. Оля продолжала пробиваться вперед, ни на секунду не выпуская моей руки из своей. Она без конца извинялась перед людьми и говорила, что нам необходимо пробраться вперед.

Я пыталась затормозить, остаться в тени, но она не слушала мои тихие мольбы, упрямо продвигаясь к сцене. Люди вокруг недовольно возмущались, а Олю ничего не волновало. Она тащила меня к сцене, надеясь, что Андрей сможет заметить меня в толпе. А я не знала, готова ли к этому прямо сейчас. Мы вообще о другом договаривались. Но противостоять и Оле, и своим страхам одновременно невозможно.

Песни из нового альбома, вышедшего аккурат в Новый год, вызывали в толпе волнения. Они слишком чувственные, слишком личные, это ощущалось в каждом слове и ноте. Я запрещала себе слушать их до сегодняшнего вечера, потому что знала: каждая из них посвящена мне.

Пока толпа сходила с ума от энергетики грусти и печали, мое сердце готово было разорваться на части. Если бы не крепкая рука Оли, я бы забилась в какой-нибудь уголочек и разрыдалась. Сердце в груди бешено колотилось, в ушах стучало, но я все равно услышала, когда Андрей заговорил:

— Мне тут подсказывают, что мы успеваем спеть еще одну песню. Знаю, обычно мы всегда играем самую первую. Ту, с которой все началось, но сегодня, здесь, в моем родном городе, я хочу сыграть новую песню об одном важном для меня человеке. Знаю, что она не услышит, но и держать все в себе больше не могу.

Толпа взревела. Я и не заметила, как прошли полтора часа. Рука, удерживающая меня, усилила хватку. Ребята из группы убрали инструменты, свет переключился исключительно на Андрея. На его лице на мгновение отразилось страдание и боль, но он быстро взял себя в руки.

Пальцы, которые я знала слишком хорошо, почти ласково прошлись по струнам. Мелодия нежная и лиричная, хотя я ожидала другого. Думала, он злился. По крайней мере, имел на это полное право. А он… Он чувствовал совсем другое.

— Твоя улыбка так пронзила: удар током двести вольт. Ты со мной заговорила, потерял самоконтроль… – запел Андрей, чуть прикрыв глаза.

Я видела, как ему плохо. Чувствовала: песня разрывает его на части. Захотелось взобраться на сцену и крепко-крепко обнять Андрея, чтобы разделить с ним этот груз. Судя по опущенным весь концерт плечам, слишком тяжелый.

Внезапно Оля завизжала, что вообще не сочеталось с темпом песни, поэтому Андрей на мгновение перевел на нее взгляд и тут же сбился, заметив меня.

Мы оказались практически в первом ряду, поэтому было несложно разглядеть нас в толпе. Зачарованная голосом любимого человека, погрузившись в переживания о нем, я умудрилась не отразить момент критичного приближения к человеку, которому я нанесла ужасную душевную рану.