Книга Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки!, страница 182 – Мира-Мария Куприянова

И речь шла, как ни странно, вовсе не о сочувствии к страдающему мужчине. Увы, доброй и хорошей, видимо, мне никогда не стать. Добрая и хорошая героиня теперь должна была бы проникнуться жалостью и прервать страдания Дракона. А я... В памяти живо горели воспоминания о том страхе, который я испытала в последние дни прибывания в столичном особняке. Ужас хаотичного бегства порталами. Полет под его пузом в авоське. И, конечно, плен в замке.

А уж прибавить ко всему этому подлость его рассказа генералу, да и сам факт насилия над настоящей леди Стоун – и ни о каком сочувствии речи быть уже не могло.

Ну злопамятная я, что поделать? Злопамятная и мстительная.

А еще… способная к обучению на собственном опыте. Потому как не один только Арвел теперь никогда не смог бы набрать в моих глазах потерянные очки. Образ Его Сиятельства генерала Сарвира также развеялся легким речным туманом где-то там, в промежутке между перелетом и подвигом по передвижению громоздкого шкафа.

А может раньше? Когда я тщетно пыталась разбить шкатулкой окно спальни в столичном особняке? Или когда держала в дрожащих пальцах письмо, которое даже написано было не его рукой. Он даже не взял перо в пальцы! Дал указание адъютанту. Не соизволил набросать пары строк...

В общем, те самые жалость и горечь были далеки от романтики. Ибо жалела я сейчас не мужчину. А неспешно покрывающуюся холодной жировой корочкой баранью ногу, оставленную для герцога.

А горечь вызывала желчь, голодным напоминанием наполняющая мой рот.

Усталость, недосып и голод отдавали в холодные пальцы легким тремором. Пустой графин из-под воды давно исполнил свое предназначение и теперь не радовал высунутый язык даже капелькой влаги. Силы мои стремительно заканчивались. А вот упорство герцога в достижении дна самоуничижения- нет.

— Ваша Светлость, Вы так ничего и не съели, – жалко лепетал зашедший ближе к обеду дворецкий, – Кухарка приготовила Ваши любимые блюда. Мы поставим на столик. Хотя бы попробуйте.

— Позже, – хрипло каркал в ответ Арвел, так и не отнимая лица от шали, – Выйди.

— Но Ваша Светлость…

— Я сказал, вон!

День сменился вечером. Бесполезное раскачивание герцога на полу- его задумчивым созерцанием тонкой вышивки по краю палантина. И безостановочным прикладыванием к горлышку пузатой, тяжелой бутылки.

— Мелисса, пожалуйста. Просто вернись. Я все объясню. Ты поймешь. Обязательно поймешь…, – все более и более бессвязно бормотал Арвел, опустошая одну бутыль за другой, – Умоляю тебя…

— И я тебя умоляю. Просто выйди отсюда, хоть на полчаса, – хныкала за дверью я, дрожа от холода и не смея оторвать лицо от маленького отверстия, позволяющего наблюдать за происходящим.

Свечи в моем канделябре давно догорели. По ногам гулял ледяной сквозняк. Вокруг была кромешная темнота и промозглый холод каменных стен. А это смотровое окошко теперь было единственным, что связывало меня с внешним миром. Не позволяло погрузиться в ужас и отчаяние.

«В конечном итоге, я в любой момент могу просто выйти и сдаться», – старательно выдыхая на пять счетов, успокаивала себя я, – «Но отчаиваться рано. Терпи, Алиска. Терпи! Не может же он вечно здесь сидеть».

И он, в принципе, не сидел.

Несколько раз мужчина отлучался в прилегающий к кабинету туалет. Однако, почти каждый раз при этом в комнату шмыгал дежуривший подле дверей лакей, старательно пополняя запасы подрастраченного алкоголя и обновляя закуски на столе.