Книга Сводные, страница 32 – Матильда Старр

Я пересёк комнату, сел рядом и поднял её на кровати.

— Пойдём, тебе надо поесть. И я заварил чай.

Ни колкости, ни возражений… Она послушно поднялась и позволила мне довести себя до кухни. Я придвинул к ней чай, всучил в руки бутерброд, и снова она безропотно занялась ими. Такая покладистая Изабель пугала. Впрочем, как ни крути, у неё стресс. Возможно, сейчас ей просто трудно принимать свои решения. Даже такие простые как куда пойти, что сделать, стоит есть или нет.

— Может, виски? – я кивнул на бутылку. – Или эту сладкую штуку?

— Давай, – пожала плечами она.

Что давать? Виски или ликер? Переспрашивать не стал. Плеснув виски, протянул ей бокал.

Изи сделала глоток, поморщилась и тут же запила горечь чаем.

— Какого чёрта, Элвин? – спросила она вдруг, глядя мне прямо в глаза.

— Какого чёрта что? – не понял я.

— Ты ведёшь себя как заботливая мамочка. Ты ведь ненавидишь меня. Должен радоваться, что мне плохо.

Не слишком удачный момент, чтобы выяснять отношения. Но Изабель не отводила от меня взгляда и ожидала ответа. А сейчас был не тот случай, когда можно соврать, отшутиться или огрызнуться. Я накрыл её руку своей и тихо ответил:

— Хотел бы ненавидеть. Но нет.

Элвин сидел напротив и прожигал меня взглядом.

Еще недавно меня била холодная дрожь, я не могла согреться, как ни пыталась. А теперь вот наоборот бросило в жар. Рука Элвина так и осталась лежать поверх моей. Обжигая. Согревая…

«Хотел бы ненавидеть. Но нет».

Я все еще понимала, что он – главный виновник моих бед. Упреки, обидные слова, которые я должна была высказать, почему-то растаяли и растворились… Словно ему каким-то образом удалось растопить их этим взглядом.

— Ты расстался с Молли.

Это не прозвучало как вопрос. Скорее, как утверждение.

— Вроде того, – не стал спорить он.

Молли и её подружки-подельницы… Вся боль, которая, казалось, уже отступила, разом накатила на меня, заставив вскипеть на глазах горячие слёзы. Снова нахлынуло ощущение бессилия, беспомощности.

— Что она сделала? Расскажи! – потребовал Элвин.

И я, вместо того чтобы послать его ко всем чертям, начала рассказывать.

Торопливо, захлёбываясь словами. Не для него. Едва ли в тот момент я вообще понимала, что он меня слушает. Это нужно было мне самой: облечь случившееся в слова. Выплеснуть наружу, не позволяя сжигать меня изнутри.

Я рассказывала и даже не замечала, как тревожно и недобро молчит Элвин, как ходят желваки на его скулах, как опасно сужаются его глаза.

— …а потом приехал Саймон и отвёз меня домой, – закончила я. – Дальше ты знаешь.

Он кивнул и потянулся к телефону.

— Что ты собираешься делать? Кому звонить? – забеспокоилась я.

Только сейчас до меня дошло, какое впечатление на него произвёл мой рассказ. Как бы он не наделал чего-то такого, жалеть о чём придётся потом не ему, а мне. Но Элвин меня не слушал.

— Молли? – сказал он, когда после пары гудков из трубки раздался встревоженный голос. Вряд ли сейчас она ждала звонка от него. – Тут такое дело… Я сейчас общаюсь с нашим юристом. – Он замолчал, и на том конце повисла напряжённая пауза. – Угадай, что мы обсуждаем? Чертовски интересная тема: оскорбление действием.

Я сжалась в комок. Как легко тот кошмар, который мне пришлось пережить, уложился в два казённых слова. От этого стало не по себе. И, кажется, не только мне. Потому что Молли заговорила. Я не могла разобрать слов, но голос её звучал жалко.