Книга Сводные, страница 33 – Матильда Старр

Элвин перебил, не желая слушать.

— О чём ты вообще думала? – его голос был жёстким и безжалостным, в нём явно слышался металл и ледяной арктический холод. – Когда мы пойдём с этой историей в полицию…

Я протестующе замахала руками. Вот уж нет! Ни в какую полицию мы не пойдём! Но Элвин даже не смотрел.

— … Когда это случится, обе твои подружки призовут на помощь своих папиков, и те их отмажут. У них, знаешь ли, тоже неплохие юристы. А на что рассчитывала ты? В какой ты там собиралась колледж? Может, пора забыть об этом и прикинуть, идёт ли тебе оранжевый?

На том конце слышались тихие всхлипывания. Даже мне теперь было жаль Молли: разбитую, раздавленную никчёмную дурёху. До этого момента до меня и не доходило, насколько она подставилась. Разумеется, если эта история всплывёт, Аманда и Дороти скорее всего выйдут сухими из воды, а Молли – нет.

— Так вот, детка, сделай себе большое одолжение. Я слышал, у тебя есть кое-какие фото? Постарайся, чтобы они ни в коем случае не попали в сеть. Иначе… впрочем, ты сама понимаешь. Не можешь же ты быть совершенно полной дурой.

Она снова что-то заговорила, и снова он её перебил.

— Вот и отлично.

И дал отбой.

Я смотрела на Элвина так, словно увидела его в первый раз. Среди всего, что я знала о своём сводном брате, точно не было умения легко подобрать нужные слова и разрешить ситуацию, которая казалась мне безнадёжной.

— Спасибо, – тихо проговорила я.

Почему-то получилось неразборчиво.

— Ого! Да ты пьяна, – присвистнул Элвин.

И сейчас в его голосе не было металла или льда, только тепло. И улыбка, которой он улыбался мне, тоже была непривычно тёплой. Эту улыбку, наверное, можно было прикладывать к ранам, чтобы они быстрее затягивались.

Я проследила за его взглядом и увидела свой опустевший стакан, в котором совсем недавно плескалось виски. Ничего себе! Я вылакала всё до дна?! Теперь понятно, почему слова не хотят выговариваться, а улыбка Элвина кажется хорошей и дружелюбной.

— Тебе нужно поспать, – сказал Элвин. – Я тебя отведу.

Возражать не хотелось. И думать, почему не хочется возражать, не хотелось тоже. Голова была странно пустой и легкой, и то, что недавно давило бетонной плитой, не давая вздохнуть, уплыло далеко-далеко. Элвин тем временем стащил меня со стула и, обхватив за плечи, довел до лестницы и почти занес наверх.

Я не сопротивлялась. Наоборот, ухватилась за него крепче. Казалось, все вокруг раскачивалось, кроме Элвина. Он один был устойчивый, надежный и теплый. Очень теплый. И рука его, обнимавшая мои плечи, была надежной и теплой. И бок, к которому я прижималась, был крепким и теплым. И дыхание, что путалось в волосах и скользило по щеке, было… нет, не теплым, горячим. И это тепло словно окружало, окутывало со всех сторон, проникало сквозь сто пятьдесят свитеров, что я на себя напялила, обволакивало и согревало. И растапливало ледяной стержень внутри. И тот плавился, растекаясь по телу странной слабостью, от которой мутилось в голове, а ноги, и без того непослушные, становились и вовсе ватными…

Перед глазами внезапно замаячила дверь моей комнаты. Уже?.. Оставалось только открыть ее и добраться до кровати. И еще что-то… Ах, да, сказать «спасибо» и «спокойной ночи». Рука Элвина по-прежнему обнимала меня за плечи, и, развернувшись, я неловко уткнулась носом в развал расстегнутого ворота рубашки. Его кожа была гладкой и теплой, и вкусно пахла чистотой и чем-то горьковатым, терпким, то ли парфюмом, то ли гелем для душа… Так вкусно пахла, что кружилась голова. Взгляд зачарованно скользнул по жилке, что билась на шее, по упрямому подбородку, по упругим, чуть влажным губам… «Прижаться бы к ним… Наверное, он хорошо целуется», – мелькнула шальная мысль. Я сглотнула и невольно приоткрыла рот. Элвин с шумом втянул в себя воздух, я подняла голову и наткнулась на его потемневший взгляд.