Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 80 – Мстислава Черная

— Нет, – отчаянно рявкает Лайс.

— Нет, – стонет призрак.

Магия впечатала её в стену и размывает.

Лайс сжимает зубы. Мне кажется, я слышу скрежет.

И он доводит начатое до конца. От призрака не остаётся и следа.

— Проклятье, – шепчет Лайс, поток магии стихает, но Лайс не останавливается и накрывает пространство незнакомыми мне чарами.

Жутик, притаившийся в стороне, с визгом удирает.

Чары конденсируют туман, собирают плотное облачко. Выражение лица у Лайса… страшное, похоже на посмертную маску, но Лай без колебаний посылает в облачко фиолетово-чёрную искру, и туман стремительно темнеет, уплотняется, пока не превращается в кристалл размером с ноготь. Камешек со звоном падает на пол и прыгает по каменным плитам.

Я прижимаюсь к Лайсу, обнимаю его со спины.

— Ты…

— Всё хорошо, – отрезает он. Только вот голос его выдаёт.

Качнув головой, я прижимаюсь ещё теснее, изо всех сил:

— Что хорошо, Лайс?

Ничего ведь хорошего.

Он не отвечает, мягко освобождается от моих объятий и в два шага подходит к мутному кристаллику, присаживается на корточки, чтобы замереть.

Прощается?

Есть какая-то горькая ирония в том, как гордая аристократка встретила столь жалкий конец. Я терпеливо жду и присматриваю, чтобы Жутик не нарушил атмосферу, но деточка, к счастью, где-то носится.

Встрепенувшись, Лайс достаёт чистейший носовой платок с узкой полоской кружева по краю, и я невольно отмечаю, что вот в этом, наверное, и есть отличие настоящего аристократа от неблагородного, причём не по происхождению, а по внутренним качествам. У меня на всякий случай есть при себе бумажная салфетка. Чистая, но скомканная, мятая. Не то, что можно свободно демонстрировать окружающим.

Лайс прячет кристалл в платок, заворачивает и убирает в карман.

— Положу вместе с ней, – не очень понятно объясняет Лайс, но я догадываюсь, что речь о похоронах вдовствующей герцогини.

— Да. В конце концов она обрела покой? – я не уверена, поэтому спрашиваю.

— Надеюсь…

Лайс поднимается.

Движения резкие, механические. Я ощущаю, как он пытается загнать душевную боль поглубже, запереть, спрятать

— Не надо, – прошу я. – Не притворяйся бесчувственным.

— Пойдёмте, майя. Буря отгремела.

Спорить только хуже сделать.

Вернувшись к столу, Лайс собирает готовые артефакты в коробку. Ящик не выглядит тяжёлым, но Лайс мне его не отдаёт.

Хотела бы я знать, снаружи действительно безопасно?

Мне совершенно не нравится состояние Лайса, он не в норме, а значит может наделать ошибок. Но всё же я не останавливаю его. Жутик, я пропустила, когда он вернулся, нетерпеливо кувыркается под потолком у выхода, мне даже просить не придётся – Жутик вырвется первым и увидит, что нас ждёт снаружи. Лайс нажимает на выступающий камень, и плита приходит в движение, проход открывается. Первым, как я и ожидала, выскакивает Жутик, он вытягивается, обретая очертания веретена и уносится в щель, а мы с Лайсом остаёмся вдвоём.

И Лайс от меня… практически сбегает. Плита не успевает открыться полностью, а Лайс уже протискивается наружу, ухитряясь удержать ящик. Меня Лайс не бросает, на ступеньках подаёт руку, но снова механически. Сам он полностью погружается в себя, и я не представляю, как его растормошить.

Да я вообще не представляю, что можно сказать, чтобы не звучало напрочь фальшиво. Лайс только что своими руками развеял призрак герцогини…