Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 114 – Мстислава Черная

Предчувствия у меня мрачные, и я, получив чашку с горячим шоколадом, выхожу на стеклянную террасу, на которой проходили наши с Даном завтраки. Я не хочу уходить, но принимаю решение Дана таким, какое оно есть и мысленно прощаюсь.

Грустно…

Я опираюсь на бортик, смотрю, как небо окрашивается нежной розовато-золотой краской, делаю первый глоток. Несмотря ни на что здесь, ранним утром на террасе мне хорошо. От горячего шоколада переживаниям становится невыносимо приторно, и они уходят, а я остаюсь наедине с утром, наедине с напитком, наедине с собой. Заведу себе привычку выходить на рассвете. Глоток за глотком я допиваю горячий шоколад, а новый день расцветает. Я словно пью утро.

Я справлюсь. Как нибудь…

Я ведь везучая.

Горячий шоколад заканчивается, а утренняя прохлада забирается под палантин. Интересно, горничная уже прибралась? Я ухожу с террасы, прикрываю за собой дверь и возвращаюсь в спальню. Уже нет ни осколков, ни горничной. Я сцеживаю в ладонь зевок и понимаю, что не выспалась. Я раздеваюсь, забираюсь под одеяло.

И проваливаюсь в сон без сновидений, никакие тени меня больше не тревожат. Горничная тоже меня не беспокоит. Когда я просыпаюсь, время к полудню. Я тянусь и нехотя выпутываюсь из-под одеяла.

Услышав, что я встала, стучится Люсиль.

— Доброе утро, — улыбаюсь я. Ночные тревоги растаяли. — Дан уже завтракал?

— Господин уехал по делам.

— Вот как…

Может, мне не надо собирать вещи? Когда Дан говорил, что я должна покинуть Огл, он был не совсем трезв. Не удивлюсь, если он сожалеет.

— Госпожа проснулась? — доносится до меня голос Кэрри.

— Заходи! — окликаю я.

Девочка вбегает и вдруг бросается мне на шею:

— Госпожа, вы правда уезжаете?

— Что?

Отвечает Люсиль:

— Господин сказал, что вы покидаете Огл и приказал помочь вам собрать багаж.

— Да, помоги, пожалуйста.

— Дядя Дан вас выгоняет? — Кэрри очень тонко улавливает. — Он обещал отправить меня в Пансион одарённых сеньорит.

— Ты против?

— Я хочу! Но… Марем же в Пансион нельзя!

— Я уверена, что для мальчиков тоже есть школы, ничуть не хуже, чем для девочек.

— Да, но тогда мы не будем вместе!

— Кэрри.

— Если мы не можем быть вместе здесь, давай вернёмся домой? Дома было не так красиво и часто голодно, зато никто нас не разлучал! — она шмыгает носом.

— Ты любишь брата?

— Да!

— И ты хочешь, чтобы он голодал?

Кэрри отшатывается, её глаза широко распахиваются. Она явно осознаёт, в какую ловушку смыслов она попала. Я подспудно ожидаю, что девочка согласится учиться, но она удивляет:

— Марь тоже меня любит. Я уверена, что он сам выберет остаться со мной. Не так уж и сильно мы голодали.

Я теряюсь. Кэрри не понимает, что вернувшись с ней в родной город, Марк потеряет шанс на лучшее будущее? Он рискнул связаться со мной, лишь бы вырваться. Не удивлюсь, если их комнаты уже захвачены соседями, и возвращаться детям некуда. А ещё Кэрри уже очень красивая, и с каждым днём становится всё очаровательнее.

— Ты спрашивала Марка?

— О чём, госпожа? Он постоянно говорит, что любит меня.

— Я уверена, что он любит тебя. Но именно из любви он поддержит идею твоей учёбы, Кэрри.

— Нет!

— Госпожа, я могу войти? — слышу я Марка.

— Секунду! — я поспешно переодеваюсь, и Люсиль помогает справиться с застёжками, поправляет ворот, рукава. — Входи!