Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 117 – Мстислава Черная

— Следуйте за фиалками.

Я не успеваю переспросить, что она имеет в виду. У меня под ногами появляется и тотчас раскрывает лепестки фиалка, ещё одна появляется чуть в стороне, а за ней ещё и ещё. В считанные мгновения передо мной расстилается цветочная дорожка.

— Благодарю, леди.

— Я с нетерпением жду ваше выступление, сеньорита.

Дорожка выводит меня то ли к сплетённой из лиан беседке, то ли к шатру. Гибкие стебли уходят корнями в землю, и я понимаю, что беседка живая. Что эльфы не строят дома, а выращивают, я слышала, но не думала, что увижу чудо своими глазами.

— Сеньорита? В какой дисциплине вы желаете показать свой талант? —  окликает меня другая эльфийка.

— В вокале, леди. Я исполняю песни собственного сочинения.

— Прекрасно, сеньорита! —  эльфийка обходит высокую конторку и открывает довольно толстую книгу и, лучась гостеприимством, уточняет, —  Как вас записать, сеньорита?

От приторности её улыбки мне становится слегка не по себе, но я отвечаю:

— Кари Ти, леди.

— Прекрасно! —  повторяет она с непонятным восторгом. —  Сеньорита, по правилам ваше выступление не ограничено по времени, но жюри может остановить вас через шесть минут после вышего выхода на сцену. Возможно, вам что-то нужно для выступления?

— Клавесин.

— Прекрасно! —  записи она ведёт пером.

Эльфийка заполняет журнал и протягивает мне холщовый мешок.

Я опускаю руку в горловину и вытягиваю карточку-приглашение.

Волей жребия на конкурсе мне предстоит выступать на второй день конкурса, на лиловой сцене.

Глава 60

Дни до старта конкурс слипаются в одну тягучую как горячая карамель липкую массу, которая пристаёт к руками и никак не стряхивается. Я забываю про магию, про афиши, про аренду зала. Я даже про Дана забываю.

Я словно провалилась в прошлое —  прячусь под одеялом, ворочаюсь с боку на бок и лишь изредка высовываюсь из норы, чтобы выпить чай или съесть то, что мне принесли. Я вкуса не чувствую. Меня трясёт, лихорадит, я сгораю от страха. Одно дело —  дразнить воем Дана или шокировать Мэри, но другое дело выйти на сцену перед зрителями. Наверное, эльфы слишком вежливые, чтобы кидать в меня гнилыми помидорами. Конечно же, у них не будет при себе тухлых яиц! Но от этого понимания не легче. Какая разница, чего у них нет? Меня освистают.

Реальный случай, правда, не на эльфийском конкурсе, а в Парламенте. Наследник лорда Виро выступил — или только выступит в будущем? —  с призывом покаяться перед королём и восстановить власть короны. Выступал он из расчёта на газетчиков. Парламентарии не могли его прервать, это было бы некрасиво, но они начали мычать. Лица оставались беспристрастными, и уличить кого бы то ни было было невозможно. Юного лорда попросту заглушили.

Я ворочаюсь, ворочаюсь…

— Я не провалилась в прошлое, —  говорю я вслух.

— Госпожа? —  незамедлительно откликается Марк.

Кажется, он давно поселился за ширмой.

— Мысли вслух.

В прошлом я пряталась в постели от гнёта безысходности, всё было серо, я чувствовала себя пустой и обессиленной. Сейчас всё иначе. Эмоций столько, что меня выворачивает от них.

Зря я проигнорировала совет Азири-Ра и не поехала за город, где можно попрактиковаться, не боясь зацепить окружающих.

Я отбрасываю одеяло, сажусь, тру виски. В голове немного проясняется, и я вспоминаю, что получила письмо от родителей и ещё одно от какого-то магистра Леона Френса. Наверное, мой экзаменатор? Я помню, он хотел, чтобы я согласилась перейти на учёбу к нему.