Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 65 – Мстислава Черная

— Беги и лезь через ограду!

Через ограду —  как?!

Зелёная волна вздымается, магия оглушает монстра, но слишком поздно. Дан оттолкнул меня, отпрыгивает сам, но корень уже оборачивается на его коленях, петля затягивается, и Дан, перекатившись по дорожке, всё равно не успевает выскользнуть.

— Дан!

Пень встряхивается и тянет корень к себе.

Дан тщетно пытается освободиться, но всё происходит слишком быстро. Рывок, другой. Я вижу как пень приподнимается, словно хочет обрушиться на Дана и раздавить.

Если бы не я, Дан успел бы добраться до ограды.

Глава 33

Рывок корня, и всё получается само.

Я глубоко-глубоко вдыхаю, и вместе с воздухом, как учил мой первый учитель, втягиваю из окружающего пространства энергию. Я привыкла, что сила текучая, лёгкая, но энергия вокруг отличается. Она густая, кислая и холодная. Я будто пытаюсь протолкнуть через себя мелкое крошево льда. Осколки колются, ранят, вымораживают.

— Беги, дура!

Что-то я делаю… странное. Вместо того, чтобы раздавить Дана, пень его попросту отшвыривает и всей своей тушей разворачивается ко мне.

Я продолжаю тянуть силу. Мне начинает казаться, что я тяну её прямиком из пня. Едва ли подобное возможно, но это объяснило бы, почему монстр выбрал меня.

Пень вытягивает корень.

Тёмная плеть обрушивается на меня с высоты, и я выбрасываю ей навстречу всю собранную силу.

Колени подгибаются, я приземляюсь на тропинку.

Я чувствую себя опустошённой, словно вернулась та я, из будущего. Перед глазами темнеет, мир окрашивается буро-серые краски, но сознание я не теряю и безучастно наблюдаю, как корень изнутри разрывают кристаллики льда, древесины стремительно высыхает, трескает, и корень отваливается от основания ствола. Но не только это. Соки, внезапно ставшие льдом, разрывают и сам пень. Вместо чудовища остаётся груда сухих деревяшек, но и они разрушаются в древесную пыль.

Серый мир заслоняет Дан.

— Я устала, —  жалуюсь я.

Дан, опустившись рядом, обхватывает моё лицо ладонями и с тревогой всматривается в мои глаза:

— В прах твою лицензию! Прибью своими руками и здесь же упокою! Ты что натворила?! Жить надоело?

А что я сделала-то?

— Вообще-то я тебя спасла, —  язык слушается плохо, как будто одновременно и каша во рту, и язык примёрз. —  И там ещё к нам ползут… Или не ползут…

Дан всматривается внимательнее, и чем дольше он смотрит, тем удивлённее становится. Я тоже удивлена —  оставшиеся монстры не пытаются приблизиться, а значит уйти мы можем беспрепятственно. Только… Уйти может Дан, а у меня голова кружится и в теле слабость.

И он действительно поднимается, а потом небо прыгает вниз. Или это я подпрыгиваю? Меня подташнивает, в голове шумит, и я не сразу понимаю, что Дан взял меня на руки и невероятно бережно прижал к себе.

Если бы не моё состояние, я бы никогда не сделала то, что делаю —  я опускаю голову ему на плечо и признаюсь:

— Временами ты очень милый.

— Поправишься, я тебе устрою, —  цедит он.

— Милый, —  упрямо повторяю я, поняв, что вся его злость, по крайней мере сейчас, из беспокойства обо мне.

Дан крепче прижимает меня к себе. Мне кажется, я впадаю в полубессознательное состояние, потому что я очень смутно помню, как оказываюсь в салоне экипажа. Может, я даже задремала у него в объятиях? В себя я прихожу, когда Дан отстраняется. Я обнаруживаю, что он укладывает меня на сиденье.