Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 69 – Мстислава Черная

— Спасибо.

— Неужели ничего не спросишь?

По одному тону ясно, что любопытство Дана не обрадует.

— Захочешь — расскажешь, — пожимаю я плечами.

— Знаешь, как я в этой дыре оказался?

По-моему, Огл ни разу не дыра, между прочим, один из центральных городов, но для столичного мага, наверное, иначе.

— Понятия не имею.

— Мне запрещено приближаться к столице. Опала за убийство во время поединка. Я убил магистра, продвигавшего идею посвящения в некроманты через смерть.

Глава 35

Выпалив признание скороговоркой, Дан замолкает и исподлобья смотрит на меня. Не знаю, какой реакции он ждёт. Мне сказать нечего. Или есть что? Я вспоминаю погружение в воду перед встречей с Азири Ра и храм, самый настоящий храм по ту сторону Черты.

Вроде бы Дан выдохнул, пальцы, стискивавшие ручку чашки с такой силой, что я думала, она отвалится, расслабляются. Дан опускает чашку на блюдце, прикрывает глаза. Он всё ещё борется с эмоциями.

— Что такое посвящение? —  уточняю я. Отчасти, чтобы отвлечь Дана от его мрачных переживаний, отчасти я действительно хочу разобраться, это важно.

Дан передёргивает плечами, взгляд становится немного теплее при взгляде на меня, но снова стынет, как только Дан обращается к воспоминаниям.

— Он называл церемонией длинное ритуальное представление. Раньше оно казалось мне бессмысленным и показушно-театральным, но теперь… Получается, смысл всё-таки был. На пике церемонии он укладывал ученика на алтарь, фиксировал ремнями, а затем лишал доступа воздуха. Я знаю, что он ставил в изголовье накопитель, и тот… впитывал эманации смерти.

— И ученики… —  голос у меня срывается от нехорошего предчувствия.

Разве это не предумышленное убийство?!

— Обычно ему удавалось вернуть ученика к жизни, но не всегда. Алия не очнулась.

Я могу спросить, кто она? Лучше не спрашивать.

Произнеся имя девушки, Дан замкнулся, вперился в столешницу перед собой. Кем бы ни была Алия, она была ему… небезразлична. Невеста? Нет, не нужно гадать, это неправильно, некрасиво по отношению к Дану.

— Возможно, имеет значение не только факт возвращения из-за Грани, но и то, что душа испытала по ту сторону, —  осторожно продолжаю я.

Обсуждать теорию легче.

Или нет?

Дан снова стискивает пальцы, и в этот раз сминает чашку, превращает её в крошево глиняных черепков, залитых кофе. Голос же остаётся настолько ровным и спокойным, что мне не по себе.

— Вот как? Я знаю, он старался продлить бессознательное состояние учеников…

— Возможно, это ошибка. По ту сторону время воспринимается иначе, и я не уверена, что длительность беспамятсва влияет на результат напрямую. Ты говорил, что чуть не утонул и потом болел. Я же даже не упала. Голова закружилась, я потеряла ориентацию в пространстве, ухватилась за столешницу и устояла.

Вот теперь Дан слушает внимательно, взгляд живой.

Решившись, я всё же рассказываю больше, чем когда бы то ни было собиралась. Я всё ещё не готова говорить о своём перерождении и возвращении из будущего, но я готова рассказать про встречу с богиней, про то, как находилась в храме, как пила с богиней чай. Чай ли?

Я замалчиваю только слишком личное, но я не пытаюсь скрыть, нет. Я откровенно говорю, что передавать весю мою беседу с богиней не готова.

Когда я заканчиваю, Дан ожидаемо задаёт вопрос, но совсем не тот, который я предполагала.