Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 101 – Ната Лакомка

— Дядюшка Хэ? — не ответила я на вопрос старика. — Великолепно выглядите. Вы тоже лгали мне и обманывали меня?

Мы сидели рядом, перед нами лежал мёртвый Яо Мо. Кровь людей, небожителей и демонов пятнала траву и обмороженные, опалённые и изломанные пионовые кусты. Но солнце светило ярко, и ласточки, ещё не успокоившиеся после грозы, кружились вокруг, взволнованно щебеча.

— Мои воспоминания смутны, — сказала я ровно и бесстрастно. — Помню праздник на горе Нефритового дракона. Помню распустившийся пион. Помню небесных чиновников и вас, небесный император.

— Ты всё вспомнишь, богиня Шао, — сказал он. — Когда вернёшься домой, в пурпурный дворец, то и память вернётся к тебе. Как и твоя сила. Ты снова научишься владеть ею и держать под контролем.

— Значит, правду знали все, кроме меня. Яо Мо говорил верно. Везде ложь и обман.

— В этой истории с самого начала было много лжи и обмана, — сказал император. — Но не называй его демонским именем. Его имя — Юн Хао. Это означает «вечный и могущественный». Подходящее имя для младшего сына небесного императора.

Я не ответила. Потому что мне нечего было ответить.

Сын небесного императора. Небесный чиновник. Демон. Человек.

Кто же мой муж на самом деле? И какие переплетения судьбы так крепко связали нас?

— Юн Хао родился сыном моего гнева, — продолжал тем временем небесный император, спокойно и немного нараспев, будто рассказывал старинную легенду. — Мы, небожители, тоже подвержены пагубным чувствам. Вот и я не смог обуздать гнев, и огонь моей ярости поселился в сердце моего сына. Я скрыл его рождение от остальных небожителей. И чтобы научить Юн Хао сдерживать горячий нрав, отправил его на землю в образе человека. Я хотел, чтобы мой сын прошёл все ступени жизни, с самого начала, поднялся от самой земли. Чтобы его воинственное и горячее сердце узнало милосердие, печаль, доброту и тепло простых людей.

Он переродился в семье простого ткача, но с детства хотел стать воином. Он и стал им. Совершил множество подвигов, охранял страну от врагов и был назначен генералом при императоре Цай Цзине.

Цай Цзин происходил из клана Байху, из племени Белых Тигров, что жили на горе Нефритового дракона. Путь Цай Цзина должен был пройти небесный чиновник Шуй Тао, чтобы подняться на новую ступень просветления. Он родился человеком из Байху, показал себя мудрым, добродетельным и дальновидным, сначала стал старейшиной, а потом объединил другие кланы и назвал себя императором.

Его дочь — богиня Анхэ — отправилась вместе с отцом в человеческое перерождение. На земле она стала дочерью Цай Цзиня, прославилась красотой, добродетелью и послушанием, как и подобает благородной девушке. Цай Цзин собирался выдать её за генерала Юн Хао. И все считали, что это верное решение — горячий нрав мужа должна была успокоить и умиротворить смиренная жена.

Небеса благоволили клану Байху, и на праздник середины осени небожители спустились на гору Нефритового дракона, чтобы праздновать вместе со смертными. Богиня Шао спустилась тоже. Она танцевала с людьми, ела одну с ними пищу, любовалась луной.

Генерал Юн Хао увидел богиню Шао и поднёс ей в подарок пионовую ветку. Была осень, но на ветке появился бутон, и распустился цветок пиона. Богиня Шао поняла это без слов — генерал увидел её, и сердце его ожило и распустилось, как цветок. В ответ богиня взяла горсть риса, и он превратился в жемчуг. Генерал тоже понял этот знак без слов — это значит, что богиня согласна ждать, пока он пройдёт путь совершенствования, обретёт бессмертие и станет равным ей.