Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 65 – Ната Лакомка

— Убийца!

Крик подхлестнул меня больнее, чем если бы ударили веткой колючей аралии. Я вздрогнула и посмотрела на людей, приникших к решётке ворот.

— А, испугалась! Испугалась! — тут же раздались и другие голоса. — Знает, что виновата!

Я не была виновата в гибели Хуэй Фэна. Но… так же я и не была совсем уж невиновна. И я не могла объяснить, что произошло. Потому что не могла прервать наказание, и потому что меня вряд ли стали бы слушать.

Жестокие и гневные слова летели с той стороны решётки, а потом полетел камень. Он не долетел до меня, и стражники тут же встали стеной, выставив щиты, но это было знаком остальным. Сейчас же из-за решётки полетели другие камни. А ещё — комья грязи, гнилые овощи и нечистоты.

Стражники бросились отгонять людей, а я по-прежнему стояла, выслушивая оскорбления и проклятия, и читала вслух трактат — строку за строкой.

День прошёл, как в дурном сне, и когда после полночного колокола служанки уводили меня, я уже не настаивала, что пойду своими ногами, потому что не чувствовала ног.

Матушка хлопотала, снова смазывая мне ладони мазью, с трудом сдерживала слёзы и всё шептала, чтобы я попросила у отца прощения. Он простит. Он только и ждёт, чтобы я попросила прощения.

— Мне не за что просить прощения, — проговорила я с трудом, потому что язык казался толстым и неповоротливым. — Я не совершила ничего против закона.

— Тогда зачем согласилась на наказание?! — воскликнула мама, всплеснув руками, и шёлковые рукава колыхнулись волной.

— Я огорчила отца, — ответила я, откидываясь на подушку и закрывая глаза. — Поэтому должна быть наказана.

— Послушайте её! — раздался вдруг голос Ли Хуа. — После того, как ты. Шойо, сама выпросила это наказание, сейчас ещё строишь из себя жертву! из-за тебя весь город взбудоражен! Ночная стража усилена, потому что клан Фэн требует выдать тебя, как убийцу! А наши люди уже болтают, что ты сбежала с демоном, который убил твоего жениха!

— Ли Хуа! — гневно перебила её матушка. — Что болтает твой язык?! Немедленно замолчи!

— Почему я должна молчать? — не унималась Ли Хуа.

Мне было плохо, хотелось забыться и уснуть, но я приподнялась на локте и отодвинула полог.

Сестра стояла возле кровати, сжимая кулаки, и это было совсем не похоже на мою добрую, ласковую сестрёнку.

— С самого нашего рождения вы говорили, — продолжала она запальчиво, — вы говорили, что Шойо — дочь, дарованная небесами! Что она совершенна в добродетелях! Прекрасна, добра… Она — пурпурный пион! А я всегда была для вас лишь красивым цветком! Что бы я ни делала, вы всегда были мною недовольны. Шойо была лучше во всём — так вы считали. Но может, всё иначе? И это я — дочь, дарованная небесами? После того, как Шойо опозорила себя, сожительствуя с демоном…

— Замолчи! — матушка вскочила, и хотя её рукава снова всплеснули мягкой шёлковой волной, мягкости не было ни в голосе, ни в движениях. — Недостойная дочь! — воскликнула мама, наступая на мою сестру. — Ты смеешь осуждать старшую? Я всё расскажу отцу, и ты получишь наказание втрое суровее, чем Шойо!

— А вы только об этом и мечтаете, мама? О моём наказании? — голос у Ли Хуа зазвенел слезами. — Я не сделала ничего, чтобы опозорить нашу семью! Но что ж… Идите! Говорите отцу, что меня надо наказать! Только вспомните, как ваша драгоценная Шойо пришла из леса с синяками от мужских пальцев на запястьях! А потом её нашли летящей в обнимку с демоном!