Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 75 – Ната Лакомка

Тут он перевёл взгляд на меня.

Я вздрогнула от этого взгляда. И сказала:

— Получается, быть вашей любимой дочерью — это почти проклятие.

Отец замахнулся, чтобы опять ударить меня, но матушка повисла у него на шее, заливаясь слезами, и он с видимым трудом сдержал гнев.

— Покаяние. Двадцать дней, — повторил он. — Не выйдешь из этой комнаты. Тебя запрут, а снаружи я поставлю верную стражу.

— Хорошо, я выдержу наказание, отец, — сказала я так же твёрдо, как он. — Но пленник в вашей тюрьме должен получать еду и воду. Пусть он хоть демон, хоть оживший мертвец, но и на него распространяется закон справедливости и милосердия. Ваш закон.

Отец отшатнулся, будто это я его ударила, а потом оттолкнул матушку и стремительно вышел из комнаты. мама побежала следом, упрашивая не сердиться, дверь за ней закрылась, и я осталась одна.

Впрочем, ненадолго.

Вскоре явились служанки — бледные и перепуганные. Они принесли ворох веток аралии, поклонились и сбежали быстро и тихо, как мышки. Я знал, что отец держит слово, но всё равно подошла к двери, проверить. Она была заперта. Я криво и невесело усмехнулась, а потом взяла одну ветку аралии в руки и встала босыми ногами на остальные ветки. Моё наказание началось.

Отбывать его в комнате было в какой-то степени легче, чем во дворе — не было ни дождя, ни палящего солнца. Но только что затянувшиеся раны на ладонях открылись, и появились новые раны — на ступнях.

Раз в день, после заката, две служанки приходили в комнату, чтобы принести смену одежды, свежую заживляющую мазь, фрукты и воду. Служанки кланялись и исчезали, не отвечая на мои расспросы. А я спрашивала, как относятся к пленнику — кормят ли его? не мучают ли жаждой? Я не знала, выполнит ли отец моё условие, но я должна была выполнить то, что сказала. Это было единственным, чем я могла помочь Безумному Демону.

На восьмой день моё сознание начало путаться. Я стояла с трудом, голова кружилась, и даже боль в израненных ногах словно притупилась, хотя у меня уже не было сил смазывать раны перед сном. В глазах темнело, и даже золотистый защитный купол казался мне потускневшим, утратившим своё сияние.

Чтобы не запутаться в днях, потому что я уже с трудом удерживала собственные мысли, я начала выкладывать на подоконнике косточки от фруктов. Одна косточка — один день.

Каждый вечер я пересчитывала косточки — медленно, старательно, касаясь каждой пальцем, чтобы не ошибиться. Это походило на помешательство, но меня утешало то, что если я осознаю безумие, то не совсем безумна. Что касается Безумного Демона…

Я видела его каждую ночь. В своих снах.

И это было странно — потому что раньше я никогда не видела снов. Наверное, в этом был виноват пионовый чай, которым меня всегда поили.

А сейчас сны накатывали на меня, едва я закрывала глаза. Иногда сновидения были пугающими, иногда непонятными. На меня нападали то белые тигры, то ожившие деревья. То снились какие-то праздники на вершине горы — шумные, с толпами наряженных людей, с хлопушками и танцами. Я никогда не бывала на таких праздниках. Принцесса всегда смотрит на праздники из высокого окна. А тут я веселилась вместе со всеми, размахивала шёлковым платком, ела засахаренный боярышник, который продавал торговец на разнос, и танцевала… Принцессы не танцуют… Достойные женщины не танцуют…