Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 93 – Ната Лакомка

С каждым днём я чувствовала себя всё сильнее, всё свободнее, всё счастливее. И верила, что так будет всегда.

Каждый день Яо Мо отправлялся ловить рыбу, а я ждала его, занимаясь домашними делами. Правда, дел было совсем немного, так что большую часть времени я проводила в пионовом саду, взрыхляя землю, выпалывая сорняки, подвязывая кусты.

Придёт новая весна, и здесь снова расцветут десятки цветов. И ласточкина гора станет настоящей обителью нашей любви.

Когда закончится медовый месяц, я напишу письмо матушке, спрошу о здоровье отца и братьев, о здоровье и счастье сестры, сообщу, что у меня всё хорошо, что муж любит и балует меня.

Пусть я рассталась со своей семьёй в ссоре, но ссора не может длиться вечно. Рано или поздно примирение состоится. А что насчёт того, узнаю и я правду о себе… Это не так уж и важно, если хорошо подумать. Может, и к лучшему, что отец молчит об этом. Хотя бы сейчас. Чтобы ничто не нарушило нашего с мужем безмятежного счастья.

Я не услышала шагов, но увидела чью-то тень в конце сада. Яо Мо всегда приходил бесшумно, и я каждый раз вздрагивала, когда он неожиданно обнимал меня со спины и целовал в шею. В этот раз я заметила его раньше.

— Ты рано вернулся! — бросилась я к нему, радостно смеясь.

Какое счастье бежать навстречу мужу, распахивая руки для объятий. Сколько надо прожить вместе, чтобы перестать радоваться этому?

Но в конце сада меня ждал не муж. Там стояла моя сестра.

— Ли Хуа? — не поверила я своим глазам и даже остановилась, растерявшись. — Как ты здесь оказалась?

— Что, ты уже не рада видеть родную сестру? — спросила она, с вызовом вздёргивая подбородок. — Вместо приветствия я слышу недовольство!

— Какое недовольство, чём ты? Просто не ожидала увидеть тебя…

— Или не ждала, — сестра скривила губы. — Впрочем, неважно. Я принесла тебе письмо от матушки.

Она вынула из широкого рукава письмо, перевязанное ленточкой, и протянула мне. Одежда на ней была ещё богаче, чем при прошлой нашей встрече. Синий и голубой шёлк, расшитый серебром, словно дождь окутывал стройную фигурку сестры. Но лицо её было бледным, и под глазами залегли тени, хотя она пыталась скрыть это под слоем пудры и румян.

— Что? Не возьмёшь? — спросила она, выпятив нижнюю губу. — Или твой муж запрещает тебе брать письма из родного дома?

— Нет, не запрещает, — я подошла и взяла у неё письмо. — Пройдём в дом? Мы живём не слишком богато, но у меня есть чай из ивовой орхидеи, я сама собирала и вялила траву. Получилось очень неплохо.

— Ивовая орхидея вместо чая? Как низко ты пала, — вздохнула Ли Хуа, покачав головой. — Матушка предполагала это, поэтому прислала тебе ещё и мешочек чая. Это «медовая роса», он сладкий и очень мягкий.

— Передай ей мою благодарность.

— Где твой муж? — спросила Ли Хуа, запуская руку в другой рукав.

— Ловит рыбу к обеду, — ответила я.

Ли Хуа взглянула на небо. Был ещё час змеи, и солнцу нужно было преодолеть половину небесного купола, чтобы достичь зенита.

— Ловит рыбу… — проворчала Ли Хуа. — В нашем дворце даже слуги не ловят рыбу. Как низко ты пала, Шойо!

Она резко выдернула руку из рукава, и я увидела, она держит вовсе не мешочек чая.

В руке у неё был прозрачный голубоватый кристалл. Очень похожий на тот, которым мой отец смог лишить силы Яо Мо. Но этот кристалл был гораздо больше, и в нём роились и вспыхивали синие искры — как синие светлячки.