Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 29 – Ирина Котова

Акирос, не позволив себе улыбку, направилась к напарнице. Интересные все-таки времена настали.

Лариди вышла, как и обещала, через десять минут, и барон, поглядывавший на легкие оранжевые облачка на прозрачном небе: солнце недавно скрылось за деревьями, но еще не село, — и принюхивавшийся к запаху еды, шагнул навстречу. Пес остался сидеть на месте, только голову наклонил с любопытством.

— Церсия, — сказал Ровент обрадованно на серенитском. С ней он разговаривал на ее языке, и владел им почти без акцента, но мелодичный, полный гласных, напоминающий накат волны на берег язык в его исполнении казался резким и рычащим. — Вот, — и он стянул с плеча несчастную косулю и протянул на обеих руках серенитке. — Это тебе.

Подполковник дар осмотрела бегло, кивнула.

— Хорошая добыча. Пойдем, отдам поварам.

И они под осторожными взглядами лагеря направились туда, где дымила ближайшая полевая кухня. Пес направился за ними.

Повара косулю приняли, не удивляясь. Не первый раз, чего уж удивляться. Барон в их подразделение наведывался не реже раза в неделю.

— Прогуляешься со мной? — спросил он, отирая руки от крови. Лариди кивнула на висевший неподалеку рукомойник — и берман благодарно рыкнул, направился к нему и заплескался там, смывая кровь с рук и плеча. На спине тоже осталось, но она не стала говорить, он сам почуял, как-то дотянулся, смыл. И так, мокрым, и пошел к ней.

Зверь как есть. И ходит вокруг, как зверь перед равным противником, да не подобраться никак. Намерение и желание его ощущалось плотным, горячим. Тут и сенсуалисткой не нужно быть, чтобы все почуять.

— Ты не устал сюда ходить, медведь? — спросила она, когда он подошел. — Над тобой забавляются.

Он поморщился. Должен был бы оскорбиться. Но ярости от него она не почуяла.

— И не устану, — сказал веско. — Мои намерения честны. В них нет смешного.

И правда не устанет. Понятно было, что не откажется. В сумерках лицо его казалось старше, но глаза горели огнем, так приятным богине. Зачем Матушка связала эту нить от его сердца?

— Ты прогуляться хотел, — проговорила полковник. — Пойдем, раз еще не нагулялся.

Если бы подполковника Церсию Лариди спросили, что она чувствует в связи с ухаживаниями за ней берманского линдмора, главы сильного дома, она, привыкшая к конкретике и прямоте, и не нашлась бы сразу, что ответить. Если с Бернардом Кембритчем, который ей был симпатичен, ей было легко, несмотря на его горячую юношескую влюбленность, и будь он постарше, возможно, и забрала бы она его на Маль-Серену, то что делать с этим берманом, она понять не могла.

Возраст его, идущий к пятидесяти ее не пугал, хотя ей самой было чуть за тридцать — по Ровенту видно было, что он и в семьдесят будет еще крепок и телом, и умом. Да и в целом ее ничего не пугало. Но заставляло задуматься.

У нее были любовники и однажды она даже чуть не взяла себе мужа, но она была слишком честна перед собой и Матушкой, чтобы создавать семью без любви. Хотя браки по расчету в среде аристократок были нередки, ей, как младшей, дана была роскошь выбирать по сердцу. Но не нашлось никого, кто бы взял ее сердце. Да и молодой Кембритч не разжигал в ней ничего, кроме тепла и чувства материнско-дружеского, уважительного.

Мужчины на Маль-Серене не были робки или задавлены, но инициативу традиционно проявляла женщина, неважно, была в ней кровь Синей или нет. Хотя, конечно, никто не мешал мужчине улыбнуться, сделать комплимент, заговорить. Но настойчивость считалась недопустимой и даже постыдной.