Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 123 – Ирина Котова

Луциус-старший докуривает и уже по привычке, тяжело шагая, идет к зеркалу. Останавливается перед ним, вглядывается, настраиваясь на наследника…

…Лици и Лотта под защитой щита бегут до деревни. Гром грохочет почти беспрерывно, дождь льет стеной. На улицах нет людей, аккуратные палисадники уже цветут, асфальтовая старая дорога словно подернута туманом — с такой силой в нее бьют струи. Возможно, на пожилую пару, несущуюся по улице, кто-то с изумлением смотрит из окна.

Шумно, тепло, даже душно, сильно пахнет зеленью и озоном. Все вокруг серо и темно, и только шестиугольная жестяная крыша часовни поблескивает, отливает серебром. Луциус спешит к этому свету как к последней надежде.

Лицо Лотти в свете молний мертвенно-бледное. Она больше не плачет и рука ее в его руке крепка.

Высокие деревянные двери часовни всех богов совсем близко, когда вокруг вдруг светлеет. Луциус поднимает голову — дождь еще лупит по щиту, но глупая гроза расторопно рассыпается, являя прорехи солнечного голубого неба, что искаженно отражаются в мутных лужах у краев дороги!

Беглецы поспешно заходят в храм. Там пусто, пахнет свечами, зерном, ладаном, смолой и деревом. Тепло обнимает их, манит к алтарю с изображением трехликого Триединого и стоящих подле него статуэток шести богов.

— Святой отец, — прерывистым голосом зовет Луциус, потому что шум дождя за стенами почти смолкает, а в высокие узкие окна на стенах вновь проглядывает солнце. — Вы здесь?

Лотта тяжело дышит, и он прижимает ее к себе так крепко, что ей должно быть больно.

— Здесь, — раздается странно молодой голос. Из угловой подсобки выходит совсем юноша, щупленький, рыжеволосый, в длинных светлых одеяниях священника. Он близоруко щурится, всматриваясь в посетителей, и зрачки его бликуют белым от света свечей. Он поспешно надевает очки, и глаза его изумленно распахиваются.

Очевидно, что он видит, что за пожилой мужчина стоит сейчас перед ним, обнимая немолодую грузную женщину.

— Нам нужно пожениться, святой отец, — требовательно говорит Луциус. Но склоняет голову в знак уважения.

Молодой священник переводит посерьезневший взгляд на Лотту.

— Вы согласны на этот брак, леди?

— Да! — почти отчаянно выкрикивает Лотта, и Луциус, опасаясь, что она сейчас либо снова расплачется, либо упадет в обморок, целует ее в макушку, в лоб, в глаза, шепчет что-то нежное.

— Тогда я не вижу препятствий, — говорит служитель, улыбаясь. — Мне нужно две минуты, чтобы подготовиться…

…Он допевает славословия и молитвы, окуривая пару благовониями. Голос его неожиданно силен для такого юного человека, и Луциуса охватывает ощущение нереальности. Будто все это во сне. Служитель произносит последние слова обряда:

— И пусть боги благословят вас! — и протягивает молодым простые медные браслеты, которые всегда есть в храмах.

Рука Лотты в руке Луциуса дрожит. Кончился дождь, и солнце заливает часовню золотом. Они поспешно берут браслеты, надевают друг на друга, защелкивают. За окном распеваются птицы, слышны голоса.

— Храните друг друга, — звонким, почти детским голосом говорит священник, — помните, ненависть разрушает, любовь созидает… кто принимает сторону любви, тот может исправить все…

Луциус наклоняется и целует свою Лотту, пусть она и выглядит сейчас как старушка. И она улыбается ему дрожащими губами.