Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 126 – Ирина Котова

— Я очень удивлен, — говорит он, и в голосе его слышится удовлетворение. — И не потому, что я наконец-то вижу твоего сына. Это первый раз, когда ты пришел ко мне на мою территорию, Луциус. Зачем ты пришел?

— Я скажу, но для начала дай клятву, что все, что ты услышишь, останется между нами, Рудольф, — сухо говорит Луциус-старший.

Блакори морщится.

— Клянусь, — все же говорит он, подняв руку, и кабинет на минуту заливает белый свет.

— Я пришел просить тебя о милосердии, — отвечает король Инляндии, и у Блакори изумленно вспыхивают белым светом на мгновение и глаза. Луциус не садится — стоит напротив стола, как проситель, и принцу больно оттого, в какое положение он поставил отца. — Но сначала скажу, что ты был прав, а я обманывал тебя, надеясь, что смогу справиться с ситуацией сам и не задевать твою честь, Рудольф. Я действительно хотел брака между моим сыном и твоей дочерью, клянусь Отцом, в этом я чист. И я не причастен к тому, что ее хотели опозорить. Но случилось, что случилось. Мой сын полюбил Шарлотту Мелисент, дочь Кристофера Дармоншира. Они, глупые дети, сбежали, и это не стало бы препятствием, но они успели пожениться, Рудольф.

Блакори слушает его с каменным тяжелым лицом. В воздухе сгущается напряжение, даже за окнами будто темнеет. Но он молчит.

Наследнику хочется что-то сделать, поддержать отца, помочь, но он молча стоит, выпрямившись, за его спиной, и смотрит на отца Магдалены. Потому что не стоит мешать, потому что отец сейчас пошел ва-банк, потому что он делает единственную ставку, которая может выиграть и не привести их к войне.

— Я сожалею, что тебе нанесено это оскорбление, — тихо говорит Луциус-старший. — Я прошу у тебя прощения за это и за обман. Несмотря на все, я дорожу миром между нашими странами, Рудольф. И поэтому я пришел к тебе как проситель, — он делает шаг вперед, колеблется и с усилием склоняет голову. — Прошу. Позволь разорвать помолвку. Инляндия, конечно, заплатит компенсацию. Я готов отдать тебе все Рыбные и Зольные острова, Рудольф. Камни, золото, все, что захочешь…

Лици трясет — он наглядно видит последствия, и не только в нынешнем вынужденном поклоне-унижении перед бывшим врагом. Он видит последствия на международной арене и дальше, видит, как до конца жизни отец будет должен, что он закладывает себя и свою лояльность в обмен на счастье сына.

— А что скажешь ты, Луциус Гарольд? — обманчиво спокойно спрашивает Рудольф. Он скалится, и на отца смотрит и с удовлетворением, и с яростью. На нем щиты — не прочитать мысли, но эмоции плещут так, что не скрыть их.

— Я присоединяюсь к просьбе отца, — стараясь не сорваться, говорит Луциус. — И к извинениям тоже. Я знаю свой долг, но зов моей крови оказался сильнее. Прошу вас, ваше величество, пойти нам навстречу.

— Навстречу, — Рудольф встает, опирается на стол, склоняясь над ним. — Навстречу, да. А что, Луциус, ты и Форштадт мне отдашь за разрыв помолвки? Ты же помнишь, на каких условиях он переходил к тебе?

Отец молчит мучительные десяток секунд. И затем говорит жестко:

— Отдам, Рудольф.

Наследник изумленно смотрит в спину отца. От напряжения и ужаса хочется кричать.

— Отдашшь, — шипит Блакори, падает в кресло, и то ли клекочет, то ли хохочет. — За что мы тогда воевали, Луциус? Два дурака… два дурака. — Он снова встает. Снова склоняется над столом. — А не нужен мне Форшштадт, Луциус, подависссь им! Я бы пошшел тебе навсстречу, понимаешшшь, только ради того, чтобы ты был мне должен и всегда помнил об этом… чтобы твоя сспесссь была ссбита. Мне даже жаль и тебя, и его, — он мотает головой в сторону Лици, — мне ли не знать, как бабы рвут голову! Но не Форшшштадт на кону, Луциус!