Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 73 – Ирина Котова

Чем дальше текло время, тем страннее казалось ему то, что происходит. Снаружи было на удивление спокойно. Змееветров за все часы он видел всего несколько раз — и они лениво скользили мимо как стражи, а не как охотники. Драгоценности в потоках их тел медленно подлетали, крутились в вихрях, осыпались сверкающим дождем. У его светлости, признаться, мысленно слюни текли, но он держался, лишь каждый раз, когда мимо скользил огромный змееветер, чуть ли не задевая его хвостом, он поджимался к вершине трона.

Скучно было.

Он осторожно достал записи деда и погрузился в них. Чем дальше, тем больше было пометок для него, Люка, и рекомендации, описания политики и правителей, надои, сыры, винодельни и оружейные заводы, институты и школы так захватили его светлость, что он спохватился, что уж слишком громко шуршит страницами. И замер. Выглянул.

Солнце медленно двигалось к полудню, вокруг все сияло и блестело в тишине. Люк посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Через полчаса все решится, через час можно вылезать.

«Я совершил в жизни много ошибок, Люк, за которые расплачиваются все мои потомки. Я не могу уберечь тебя от ошибок. Но хочу, чтобы ты запомнил. Никогда не жертвуй людьми ради политики. Особенно близкими людьми, мальчик мой. И второе. Несмотря ни на что, Люк, я глубоко убежден: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Мне не нужно тебе этого говорить, это твой характер, таким был ты с самого детства, и я хочу, чтобы ты знал, что несмотря ни на что, я люблю тебя и очень бы хотел, чтобы мы помирились. Я верю и знаю, что тебя с твоим характером, силой духа и склонностью к риску ждет великая судьба. Ты вернешься в Вейн, и ты станешь настоящим хозяином этой земли. И прости меня. Все, что я делал, я делал из любви к тебе».

Дневник закончился. Люк посмотрел на дату — это было написано за месяц до смерти деда. Тогда, когда внук не желал его знать и катился на дно в Рудлоге.

На бумагу упала капля, другая, и Люк поднял вверх голову, останавливая слезы. Закрыл дневник, бережно положил его во внутренний карман традиционного удлиненного серого сюртука с серебряной вышивкой на манжетах, воротнике и лацканах, надетого поверх лазурного жилета.

— Я тоже люблю тебя, старый ты упрямец, — прошептал он. Потянулся к сигаретам и спохватился.

На часах было без двух одиннадцать. Немного осталось, совсем немного.

Он выглянул еще раз меж завитков хвоста. Тихо, сонно и спокойно было в усыпальнице.

Люк поднял голову, разглядывая серебряное сидение трона и изящные ножки изнутри. И вдруг подумалось ему, что он сейчас выбирает свою жизнь — и ее ему предстоит так и провести, под троном.

Где-то над ним разочарованно и печально взвыли ветра.

Еще сильнее захотелось курить. Тишина вокруг стояла мертвая. Было так тихо, что…

Его вдруг осенило. И он достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Потянулся из-под трона сладковатый табачный дымок.

Никто не обратил на него внимания. Змейки те и вовсе прыснули прочь.

Люк, уже начиная соображать, опустился на глыбу под трон. Затянулся. И побежал к выходу.

Над резным мостом его ждали сотни огромных духов. Они безмолвно, кто строго, кто ухмыляясь, смотрели на него.

— Вы меня и не искали, — сказал он, переводя дыхание. — Вы, вашу мать, меня и не искали! Вы могли просто сказать!