Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 87 – Ирина Котова

Луциус и в покаянном послании оставался Луциусом.

— Да, Люк, я твой отец… И я очень удивлюсь, если ты не понял этого раньше. Я не прошу простить меня… хотя нет, прошу. Но, прежде чем ты меня осудишь или оправдаешь, я расскажу тебе, что случилось. Почему я оставил и женщину, которую любил всю жизнь, и тебя.

Люк чувствовал на языке ягодный вкус вина и терпкий — табака, но пуще прочего ощущался горький вкус раскрываемой тайны. У него холодок бежал по позвоночнику, так он хотел узнать, что же там было. Как там было. Ради чего… ради чего это сделали с ним и с мамой?

Он так сжал зубы, что едва не откусил стекло от бокала, который как раз снова поднес к губам.

— Я планирую через год, когда закончится траур, сделать твою мать моей женой и королевой. Но, возможно, все же организую церемонию раньше. Ты, — Луциус усмехнулся, — теперь должен точно знать, вышло ли у меня…

Люк задумался, вспомнив материнские траурные одежды и ее поездку на Холм Королей с Берни, вспомнил провозглашенное Инлием Белым и удовлетворенно кивнул. Значит, Луциус успел. А мама… сколько же тайн она хранит?

— Хоть так исправлю, хоть что-то… — Луциус осторожно потрогал переносицу и вновь сделал глоток коньяка. — Она делает меня счастливым, Люк. Я хочу сделать счастливой ее. Надеюсь, я успею… ты знаешь, наш первопредок, Инлий Инландер, предчувствовал свою смерть. И сам с помощью великих духов создал свою усыпальницу. И велел каждый год потомкам из правящего дома приходить туда на тризну в день его смерти, которая пришлась на Вершину года, первое февраля, первый день его сезона. Правда, — Луциус сделал еще глоток, — тридцать пять лет усыпальница для нас закрыта… но про это я расскажу позже. А нам Инлий оставил знание о приближающейся смерти, чтобы мы могли также приготовиться и завершить дела. Это и благо, и проклятье, Люк, но запомни — в один из дней ты проснешься со знанием, что в течение года ты умрешь. Было всего несколько случаев, когда Инландерам удалось обмануть смерть или уйти от нее, и хорошо, что они были, потому что я могу надеяться сейчас… но все равно завершаю дела, Люк. — Бывший король поболтал коньяк в бокале. — Очень рассчитываю, что у меня вышло все же женить тебя на Марине Рудлог. Или ты все же извернулся, не ведающий своего счастья мальчишка? Надеюсь, что нет… Хотя, если ты слушаешь это, значит, все же женился. Только ее кровь могла привести тебя на трон. Упустить ее было бы величайшей глупостью…

— Тебе удалось, — тяжело пробормотал Люк. Его вдруг накрыло осознанием, что если бы мама стала королевой тогда, когда забеременела им, тридцать шесть лет назад, то, скорее всего, их никого бы сейчас не было в живых. Потому что темные заговорщики, те, кто убивали королей ради возвращения Черного Жреца, убили бы семью Луциуса в любом случае, какой бы она ни была.

Какая причудливая и жестокая ирония судьбы. Знать, что то, что тебя отвергли, спасло тебе жизнь.

Луциус тем временем допил коньяк, посмотрел на залитые кровью ладони, которые старательно, но недостаточно очистили змеи. Направился в другой угол кабинета, туда, где стоял латунный рукомойник, и аккуратно вымыл себе руки и лицо. А затем, вернувшись к окну, ветром поманил к себе сигареты и зажигалку со стола, прикурил, прошелся туда-сюда от окна к столу, и Люк в очередной раз увидел, как же похожа даже их манера движения, разве что у бывшего короля — более сдержанная, как похож поворот головы, как так же с наслаждением затягивается Луциус, запрокидывая голову.