Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 89 – Ирина Котова

Он усилием воли отложил этот вопрос на потом, потому что у него теперь было у кого спросить. Да и духи теперь ему ответят, и Его Священство тоже. Не так-то и важно это по сравнению с тем, что открывалось сейчас.

— Вернусь все же к истории. Сто пятьдесят лет назад, — продолжал говорить Луциус, — наш божественный отец Инлий явился двум братьям, Лоуренсу и Ллойду Инландерам во время их молитвы в часовне, и приказал Ллойду…

Под слова короля, которые становились все глуше, перед глазами Люка встали два коленопреклоненных рыжеволосых, рыжебородых Инландера, одетых в старинные длинные камзолы с вышивкой по бортам и на воротниках, короткие штаны — кюлоты и чулки. Но взгляд его прикипел не к двум братьям, а к молодому богу, что спускался с пьедестала: был он небольшой статуей из белого мрамора, а стал гигантом с прекрасным лицом и мягкой улыбкой. Весь словно светился перламутром, а его волосы сияли, как солнце на закате. Люк помнил его грозным, смертоносным бойцом, а здесь он выглядел добрым отцом.

— Боги не могут оставаться равнодушными к бедам людей Блакории, — слышал Люк его шелестящий голос и видел, как раскрывает он руки в благословляющем жесте, — а потому через три дня встанешь ты, мой сын, Ллойд Инландер, на Арену в Лаунвайте, и примешь венец, новый венец короля Блакории. Станешь ты основателем дома Блакори, сын мой, силой не меньше, чем твой брат Инландер.

— Благодарю, отец, — потрясенно ответил Инландер-младший.

Инлий благосклонно кивнул и положил руку сыну на голову — и потекло от бога белое сияние, напитывающее тело будущего Блакори.

— Венец этот, — говорил Белый, — даст тебе и твоим потомкам право владеть и править Блакорией до тех пор, пока мой божественный брат, Черный Жрец, не вернется к своей стране и не найдется его потомок, способный принять корону Гёттенхольдов. Будешь ты, Ллойд Блакори, и все потомки твои кормить алтарного стихийного духа так же, как кормит твой старший брат, через три года после него, и оттого Стена станет вдвое сильней и охватывать будет и Инляндию и Блакорию. А между вами не будет Стены, потому что вы братья и научите потомков своих никогда не воевать друг с другом, иначе будет им мое наказание. Запомните и передайте мои слова в точности, дети мои, чтобы каждый Инландер и каждый Блакори помнил их как мой закон.

Картинка пропала, где-то на фоне Луциус Инландер пересказывал слова первопредка. Змеи-хранительницы, по-прежнему прижимающиеся к Люку, поблескивали серебристой призрачной чешуей, и у Люка вдруг ударило пониманием, почему именно они — Хранительницы. Они действительно очень давно хранят дом Инландеров. И не только его, но и память о том, что происходило в нем…

— А я к вам без почитания, — пробормотал он виновато.

Инри насмешливо фыркнула и ткнула-поцеловала его холодной мордой в щеку. Осси только посмотрела снисходительно, мол, не отвлекайся!

Перед ним снова появился Луциус — будто бывшего короля ставили на паузу. Он молчал, курил, глядя в окно, и струйка дыма вырывалась туда. В зиму. Там, за стеклом, Люк отчетливо видел зиму и падающий мягкими хлопьями снег.

Луциус повернул голову и посмотрел на Люка в упор, и его новокоронованное величество накрыло тоскливым, невыполнимым, совершенно детским желанием перескочить через время и спасти погибшего, крикнуть ему, чтобы он не ходил на похороны. Потому что с Луциусом ему было интересно и… тепло, хоть и трепал тот его, как щенка. Потому что, кажется, Люк на какие-то пару недель ощутил, что такое иметь пусть строгого, властного, но умеющего и сильного отца, который видит в тебе себя.