Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 91 – Ирина Котова

Он помолчал.

— И наши страны и дома действительно жили дружно, Люк. Да, все правители Туры между собой за столько тысяч лет породнились так, что если бы не доминанта божественной крови у главы дома, то все бы мы были похожи друг на друга. Но с Блакори всегда была особая история. Нам нечего было делить… почти.

Луциус поморщился и вздохнул.

— Я читал в твоем деле, что по истории у тебя был не лучший балл, Люк, — проговорил он, и снова кольнуло сердце. Да, Люк на истории скучал. — Но, надеюсь, ты помнишь, что не всегда границы наших стран имели те же очертания, что и сейчас. Полторы сотни лет назад и Инляндия, и Блакория были поменьше, по границам с Рудлогом и Бермонтом было около десятка княжеств и великих герцогств. Что и говорить, — он усмехнулся, — давно ли Дармоншир воевал за свою независимость? Обе страны постепенно заглатывали княжества, где дипломатией, где экономическим давлением, где и военными походами, где брачными предложениями. Если бы этого не делали Белые дома, это бы сделал Рудлог или Бермонт, и мы торопились. Так торопились, что около сотни лет назад незахваченным остался один Форштадт.

Люк это помнил, но слушал с интересом.

— Форштадт был слишком велик, чтобы его взять одним походом, слишком богат, чтобы не обращать на него внимания, и его оставляли на потом. Хотя чего стоило кому-то одному взять его, пока второй был отвлечен на северном или южном направлении, я не знаю, — проворчал Луциус, и это было весьма непочтительно к предкам. — Рудлог не трогал Форштадт только потому, что с их стороны, на границе с Севером, оставались значительные выработки и железа, и известняка, и опалов, им хватало с лихвой. Но оба Белых дома понимали, что стоит промедлить, и если Форштадт не попадет под Стену Белых королей, то скоро его будет огораживать Стена Красных. Значит, он должен был попасть под чье-то покровительство, войти в чей-то состав.

Луциус вновь с наслаждением затянулся и выпустил дым, похожий сейчас на суховатого экстравагантного лектора, выступающего для единственного ученика.

— Понятно, что и Блакори, и Инландеры помнили наказ нашего отца, Люк. Оба дома постоянно бывали друг у друга в гостях, породнились десятки раз, и кто чей племянник, а кто чей сколько раз кузен не разобрать уже было. Хорошо, что близкородственное скрещивание не бьет по потомкам богов, — он усмехнулся. — Можно сказать, это стало традицией… да и твоя мать ведь моя кузина… но вернусь к делу. Несмотря на это, люди всегда остаются людьми со всеми их страстями. Мы все несовершенны. Блакори всегда ощущали себя младшим братом. И им это не нравилось. Инландеры всегда вели себя как великодушный старший брат, который и прижать может, если вдруг младший сделал что не так. И нам не нравилось, когда у младшего вдруг оказывалось свое мнение. Да и невозможно быть правителем страны и не конкурировать с другими правителями и другими странами. Всегда будет напряженность, когда кто-то получит контракт с международной компанией, а кто-то нет, кто-то раньше откроет технологию, которая разрабатывалась у тебя, кто-то украдет твои разработки… А если вы еще и производите почти одно и то же…

Люк тяжело подумал, что это ждет и его детей, и что отец-Инлий, да простит он его за дерзость, если все же он короновал Люка сам, ничему не учится. Чего стоило просто тогда создать единое государство и уничтожить саму возможность конкуренции?