Книга Как не влюбиться в ведьму, страница 106 – Джо К. Тейт

— Тринадцать. Она путает. Папа впервые уехал еще до моего рождения. Она ему письма слала, верила, что тот скоро вернется. А потом один из моряков проговорился, что Луис Галахер женился на рулевой. В тот же день шторм и случился.

— Значит, спутанность сознания у нее была уже давно. Возможно, послеродовая депрессия. Теперь наверняка уже не узнать.

— И что делать? – тихо спрашивает Мина.

Несмотря на отвратительные отношения, она продолжает любить мать, и я могу ее в этом понять. Кроме нее, другой родни нет, Лемонни – ее самый близкий человек в городе, где почти все их сторонятся.

Я предлагаю попросить помощи у Себиана. Возможно, он сумеет изготовить браслеты, сдерживающие магию.

— А у вас есть нужные чертежи? – обеспокоенно уточняет Хейзел.

— У меня есть подходящая книга, но она довольно старая. Думаю, вместе с Себианом мы сообразим, как все сделать. Если ты сможешь излечить Лемонни, то ее не придется отсылать в Авену.

— Излечить такое нельзя, – качает головой Хейзел. – Прости, Мина. Последствия темной магии необратимы, я могу только приостановить болезнь и избавить Лемонни от боли. Но, судя по цвету пятен на коже, твоей маме осталось лет пять, не больше.

Лицо Мины ожесточается, а взгляд останавливается на портретах на каминной полке. На одном счастливые Мортимер и Мириам в день свадьбы, на другой – Мириам за руку с Лемонни, которую она воспитывала как родную дочь, а на третьей они все вместе на крыльце дома. Женщина и девочка улыбаются, а Мортимер смотрит безучастно, отек на лице и пузо, выпирающее над штанами, сильно его состарили.

— Это он во всем виноват. Бросил бабушку, а потом помер.

— Авелин пыталась его приворожить, его психика не выдержала, – напоминает Хейзел.

Она медленно подходит к Мине, словно к дикой лошади.

— Я ее и не защищаю. Она выгнала собственную дочь из дома! Но начал все он, ненавижу его!

Мина порывисто обнимает Хейзел и заливается слезами. Та гладит ее по волосам и спине и кивает мне на дверь. Точно, сделаю им чай.

Когда я возвращаюсь через пятнадцать минут с подносом, уставленным чашками, девочки сидят у камина и перешептываются.

— Чаю?

Мина кивает и хлюпает носом. Я протягиваю ей бумажные салфетки, которые захватил на кухне.

— Простите, что я расклеилась.

— Ты хорошо держишься. – Хейзел наливает ей чай и произносит быструю формулу, заговаривая напиток. – Это поможет тебе успокоиться.

— Тоже вырублюсь? – Мина недоверчиво разглядывает золотистую жидкость.

— Нет, но плакать перехочется.

Я пододвигаю к Хейзел вазочку с шоколадным печеньем, но она отказывается.

— Ты только что дважды использовала магию, съешь хотя бы несколько штук.

Хейзел закатывает глаза, но не спорит. За этой девчонкой глаз да глаз нужен, опять же до обморока дойдет. Только пришла в себя – и уже направо и налево магию тратит. Нет, больше я не позволю ей плевать на свое здоровье.

Когда Мина перестает шмыгать носом, а слезы на ее щеках высыхают, Хейзел спрашивает:

— Твоя мама еще злится на Мортимера?

— Если бы! Она его обожала и отказывается это убирать. – Она кивает на фотографии. – На самом видном месте выставила. Козлина. Если б не подох, я б сама его придушила!

Ого. Мина всегда была сдержанной, даже скупой на эмоции, порой ворчала на родню, но такие слова я от нее слышу впервые. И это она еще под успокоительным. Должно быть, новость о скорой смерти матери выбила ее из равновесия.