Книга Боевая целительница в Академии. Книга 1, страница 28 – Виктория Рэд Харт

Он сделал паузу.

— Сегодня мы увидели, как работает правда. Не та правда, которую можно купить за золото или продавить титулами. А та, которая сильнее любого оружия и любой магии. Правда, которая восторжествовала.

Он перевел взгляд на троих парней:

— Вы дали клятву. Перед этим залом. Перед Альянсом. Перед своей совестью. Вы должны ее сдержать. Не потому, что боитесь наказания. А потому, что поняли сегодня одну простую вещь: сила не в том, чтобы бить тех, кто слабее. Сила в том, чтобы признавать свои ошибки и не повторять их.

Парни молчали, глядя в пол.

Вейлон повернулся к их родителям:

— Уважаемые представители королевства Эльдигии. Я понимаю ваше желание защитить детей. Это естественно. Но запомните: защищая их сегодня такими методами, вы делаете их только слабее. Настоящая защита — научить их отвечать за свои поступки и вести себя как люди, а не звери. Подумайте об этом.

Граф Северный смотрел в сторону, желваки ходили на скулах, но он смолчал.

Вейлон обвел взглядом зал в последний раз:

— У кого-то есть дополнения? Вопросы? Возражения?

Тишина.

— Еще раз спрашиваю: есть ли у кого-то что добавить к этому разбирательству? Кто-то хочет высказаться?

По залу пробежал легкий шумок, но никто не поднялся. Журналисты замерли с перьями наготове. Родители обвинителей вжались в кресла. Парни молчали.

Вейлон кивнул:

— В таком случае считаю разбирательство завершенным. Дело закрыто.

Он подождал секунду и добавил уже мягче, обращаясь к Эльзе:

— Вы свободны, Эльза. Идите лечитесь. И возвращайтесь в лазарет, как поправитесь, — там вас ждут пациенты. Мы все на вас надеемся.

Эльза кивнула. Она медленно, опираясь на палку, пошла к выходу.

И зал снова взорвался аплодисментами.

Люди вставали. Хлопали. Кто-то выкрикивал «Молодец!», кто-то «Лекарям слава!». Женщины вытирали слёзы. Те, кто пришел поддержать обвинителей, сидели тихо, не решаясь пикнуть.

А Эльза шла. Хромая. Разбитая. Победительница.

И только те, кто был совсем рядом, могли бы заметить, как в ее медовом глазу, том самом, который не заплыл, пляшут веселые чёртики.

Сразу за ней рванули к выходу журналисты, чтобы успеть написать сенсационные статьи. Родители обвинителей сидели как в воду опущенные, не зная, куда деваться от позора.

Вейлон откинулся в кресле, еле сдерживая улыбку.

«Фтис Имвич, — подумал он. — Ты чудовище. Ты воспитал чудовище. И я бесконечно рад, что это чудовище сегодня было на нашей стороне».

Вейлон сидел в кабинете и смотрел на пустой стул напротив.

Сразу после суда он пригласил Эльзу для разговора. Он ждал благодарности — в той или иной форме. Приличествующей случаю. Положенной по этикету. Хотя бы дежурного «спасибо за помощь».

Она вошла, всё еще хромая, всё еще опираясь на палку, но уже без той жалобной сгорбленности, что так убедительно работала на заседании. В кабинете, при закрытых дверях она вдруг перестала быть жертвой.

Она просто села на предложенный стул и посмотрела на него. Спокойно. Внимательно. Тем самым медовым глазом, в котором час назад плясали чёртики, а теперь не плясал никто.

— Вы хотели меня видеть, господин ректор? — спросила она ровно.

Вейлон откашлялся.

— Я хотел поговорить о сегодняшнем заседании, — начал он осторожно. — Должен сказать, вы вели себя... впечатляюще. Не каждый смог бы так выстоять под давлением. Вам повезло, что я оказался на вашей стороне.