Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 69 – Кира Стрельнева

Это была ошибка. Я тронула его самое больное место — его статус наследника, который, как он чувствовал, всегда был под вопросом из-за старшей сестры, рожденной от любимой жены.

Он резко схватил меня за плечо и грубо развернул к себе. Его пальцы впились в ткань платья и кожу под ней.

— Не смей так говорить! — прошипел Лука, и его лицо исказила гримаса настоящей, неприкрытой злобы. — Ты — ошибка! Отброс, которого терпели из милости! И теперь тебя сбывают с рук, как надоевшую скотину! А я — наследник! Я буду править этими землями! И когда ты сгниешь на Севере, здесь о тебе даже не вспомнят!

Его слова, его прикосновение, вся эта накопившаяся во мне боль и ярость — всё это смешалось во мне в единый, бешеный коктейль. Разум, ещё минуту назад парализованный отчаянием, вдруг пронзила ледяная, ясная вспышка гнева. Не страха. Не покорности. Гнева. Чистого, неразбавленного, животного гнева.

Я рванулась, вырываясь из его хватки. Он не ожидал такого резкого движения и ослабил хватку. Я отступила на шаг, и теперь мы стояли друг напротив друга, как два противника на дуэли.

— Не смей меня трогать! — мой голос сорвался на крик, низкий, хриплый, совершенно незнакомый. В нём не было ничего от прежней Мелиссы. — Ты — жалкий, ничтожный щенок, который лает только потому, что знает: его не тронут! Ты наследник? Ты — позор нашего рода! Трус, который может самоутвердиться только за счёт тех, кто слабее! Ты думаешь, отец гордится тобой? Он стыдится тебя! Он видит в тебе слабое, испорченное отродье своей второй нелюбимой жены, и это его гложет!

Лука остолбенел. Его лицо сначала побелело, затем налилось густой, багровой кровью. Никогда Мелисса не говорила с ним так. Никто не говорил с ним так. Его мир, построенный на безнаказанности и чужом страхе, дал трещину.

— Ты… ты сумасшедшая! — выдохнул он, но в его голосе не было прежней уверенности. Была ярость, смешанная с паникой. — Я тебя…

— Что? Ударишь? — я сделала шаг навстречу, заставляя его инстинктивно отпрянуть. — Сделай это! Покажи всем, на что ты способен! Покажи отцу, какой у него храбрый сын, который бьёт женщин! Особенно сейчас, когда каждый твой шаг на счету! Когда нашему дому как никогда нужна стабильность и безупречная репутация! Ударь, Лука! Давай!

Я почти не осознавала, что говорю. Слова лились сами, подогреваемые адреналином и злостью, что копилось во мне все это время и так и норовила вырваться. Я видела, как его рука сжимается в кулак, как дрожит от бессильной злости. Но он не ударил. Он не посмел. Мой вызов, моя абсолютная, безумная уверенность остановили его. Он боялся последствий. Боялся, что шум привлечёт внимание. Боялся Каэлана, который теперь имел прямой интерес ко мне. Боялся отца, который в последнее время смотрел на меня с новым, оценивающим взглядом.

— Убирайся вон, — прошептала я, и в моём шёпоте была такая концентрация ненависти, что он снова отступил. — И не смей переступать порог моих покоев без приглашения. Ты здесь — не хозяин.

Мы стояли, тяжело дыша, измеряя друг друга взглядами. Воздух между нами искрил от непрожитой драки. И в этот самый момент, когда напряжение достигло пика и было готово разрешиться либо новым взрывом, либо позорным отступлением Луки, в дверном проёме возникла третья фигура.