Книга Криминалист 14, страница 108 – Алим Тыналин

И наконец причина может быть в металле.

Я перелистал на начало папки.

В первой папке лежали сертификаты на поставку. Я знал их по делу о мошенничестве еще прошлго года.

На каждую партию проката завод выдает документ с результатами испытаний. Там указан номер плавки, химический состав по основным элементам, предел текучести, прочности, относительное удлинение и ударная вязкость.

Сертификаты шли подшитые по датам, с февраля по июль.

Я стал искать те, что относятся к поясу.

Нашел четыре листа. На каждом в шапке номер плавки, и перечень элементов, отгруженных из этой плавки, с заводскими номерами отправки.

Я вернулся к журналу и стал сверять номера элементов, записанные Салливаном в графе отметки, с перечнями в сертификатах.

Сверял строчку за строчкой, при свете фонаря, лежащего на столе. Все четырнадцать узлов собраны из элементов одной плавки.

Номер стоял везде один, четырехзначный, с буквой. Я выписал его на обороте графика и обвел дважды.

Остальные узлы пояса, те, что не переделывали ни разу, шли из других плавок. Их номера были разные.

Четырнадцать узлов, три переделки, одна плавка.

Я сел на табурет.

Болты тут ни при чем. Их меняли три раза именно потому, что никак не могли признать очевидное, конструкцию держат не болты, а металл вокруг отверстий.

Если сталь негодная, в ней повышенная сера или грубое зерно, прокат с расслоем, то под натягом она начинает трескаться по кромке отверстия, трещины идут от отверстия к краю. Снаружи, под суриком, этого не видно. Видно только одно, что соединение опять ослабло.

Тогда на объект приезжают, велят распустить болты и поставить новые. И так делали три раза за лето.

Я посмотрел в графу приемки.

Фамилия инспектора стояла в каждой записи одна и та же. Во всех сорока двух записях по этим четырнадцати узлам, за май, июль и сентябрь, приемку подписывал один и тот же человек.

Я пролистал журнал в обратную сторону, на другие участки.

Там фамилии инспекторов менялись. Их было четверо, они шли вразнобой, как и положено, потому что инспекторы работают по графику и разной загрузке.

А на поясе всегда один.

Я положил карандаш. Внизу я говорил Локхарту, что все сходится слишком хорошо, и объяснил ему про срыв вихрей и шквальный ветер. Я считал, что понимаю, зачем человек ставит термит на пояс ферм.

Теперь, с журналом на коленях, я уяснил другое. Человек, который хочет свалить башню, не чистит узел шкуркой и не размечает на нем мелом прямоугольник по угольнику. Он не оставляет рядом ножовку по металлу и банку с маркировочной краской.

Все это делает человек, который хочет вырезать из узла кусок стали и отдать его в лабораторию. А термит у него стоит тут не для того, чтобы жечь металл. Термит, чтобы с ним разговаривали и наконец услышали.

Я собрал в папку сертификаты, сложил ее вместе с журналом и сунул под пиджак, прижав локтем. Фонарь взял в левую руку.

В этот момент этаж залило светом. Белая вспышка прошла через все проемы разом, и каркас на секунду стал черной решеткой на белом.

Потом наступила темнота. Через мгновение раздался удар грома, как хлопок прямо над головой, сталь отозвалась на него протяжным гулом.

Шквальный ветер добрался до башни. Все, что было до этого, оказалось только легким сквозняком.

Теперь в проемы ударило по-настоящему. Вагончик бытовки повело, он скрипнул на подкладках и сдвинулся дюйма на два. Полиэтилен на окне лопнул с треском и вылетел наружу вместе с кнопками. Со стола снесло бумаги, календарь с рекламой инструмента улетел в темноту.