Книга Криминалист 14, страница 113 – Алим Тыналин

Он не ответил.

Локхарт положил два пальца ему на шею, подержал и убрал руку.

— Все, — сказал он.

Он выпрямился и снял каску. Я закрыл коробочку, вытер ее о рубашку и положил во внутренний карман. Портфель я подтянул к себе и прижал локтем.

Стрела крана над нами ушла влево, постояла и медленно вернулась обратно. Трос с пустым крюком метнулся и ударил по стальной балке. Раздался звон уходящий вниз, по всей башне.

Вниз мы пошли сразу, оставаться на кровле больше не имело смысла.

Кросса перенесли к лебедке и положили под кожух, в затишье, лицом вверх, Локхарт накрыл его курткой. Двигать тело дальше по лестнице вдвоем мы не могли, да и не имели права, место убийства надо оставлять как есть.

Ветер к этому времени перестал бить порывами и ревел ровно, с гулом, теперь уже не на одной ноте. Каркас отвечал ему биением, звон уходил вниз, потом возвращался. Каждые полминуты по стали шла волна, она ощущалась ладонью через поручень.

На пятьдесят шестом ветра нет, после кровли этаж показался почти теплым. Двоих монтажников Локхарт развязал прямо у лестницы.

— Как вас зовут?

— Войцеховский, — сказал тот, что с поясом. — Это Делани.

— Это вы ставили балку?

— Мы.

— Значит, вы и снимете.

Делани сходил в кладовую и принес монтажный лом в четыре фута, с загнутым клювом и плоской лопаткой и еще деревянный клин.

Двутавр стоял все там же упертый одним концом в дверь выше середины, другим в обрезок бруса на полу.

— Снизу его не вытащишь, — сказал Войцеховский. — Он уперся. Чем больше ребята изнутри давили, тем крепче он стоит.

— Как вы его установили?

— Подняли вдвоем, приставили и ногой подбили брус. Вот он и держит.

— Значит, бейте по брусу, — приказал Локхарт.

Делани лег на бетон, завел клюв лома под обрезок бруса и стал работать короткими качками, а не рывками. Войцеховский держал балку обеими руками, прижав плечом к двери, чтобы ее не повело в сторону.

Брус поддался с третьего раза, с сухим треском.

Нижний конец двутавра просел на дюйм, соскользнул и поехал по бетону. Вся штука весом в полтораста фунтов пошла вниз, Войцеховский принял ее на плечо, а Делани подхватил снизу.

Опустили на пол тихо, почти без грохота. Я постучал в дверь костяшками, три раза.

— Салливан. Отойдите от двери.

Внутри послышался шум.

Дверь открылась наружу. Салливан вышел первым.

Невысокий, широкий, лет пятидесяти пяти, седой ежик волос, нос ломаный-переломанный. На нем была фланелевая рубашка с закатанными рукавами и пояс монтажника, без инструмента, его у них отобрали утром.

Он посмотрел на нас, балку валяющуюсяна полу, в коридор, в оба конца.

— Где они?

— Трое убежали вниз, — ответил Локхарт. — Двое здесь, связаны. Один ранен. Двое уже не встанут.

— А главный?

— Он погиб наверху на кровле.

Салливан постоял на месте.

— Ладно, — сказал он. — Ребята! По одному, за мной, бегом не надо.

Они выходили из помещения, я их считал. Не все одинаково.

Двое-трое вышли бодро, разминая плечи. Большинство молчали. Молодой парень с разбитой губой, Ларсон, тот самый, что полез утром выйдя, посмотрел на меня и сказал: «Спасибо, мистер», тут же отвернулся, потому что у него задрожал подбородок.

Последним вышел высокий старик с огромными кистями рук, в шерстяной шапке.

— Девятнадцать человек и я, — сказал Салливан. — Как сдал, так и принял.