Книга Криминалист 14, страница 112 – Алим Тыналин

— А сегодня что вы хотели сделать?

— Сегодня я бы требовал, чтобы вырезали при них. — Он говорил все тише, я наклонился почти к самому лицу. — Независимая лаборатория. Судебный исполнитель. Камеры. Вырезка из узлов, которые назову я, а не они. Опечатывание на месте. — Он перевел дыхание. — Три часа работы ножовкой. Я написал это в требовании и отправил в суд, в канцелярию, с копией акта. Поэтому они все и сидели сегодня в Дирксене.

— А термит?

— Термит для того, чтобы меня услышали. — Он посмотрел на меня. — Четырнадцать шашек. Десять я не стал бы жечь никогда. Я инженер. Я знаю, что будет, если снять пояс в такой ветер.

— А четыре?

— Четыре на тех узлах, где и так есть трещины. Чтобы показать на камеру, как он горит и они поняли бы, что я не шучу. — Он помолчал. — Я считал, что к четырем все кончится. Я так и сказал бригаде. К четырем все будут дома.

Он сказал это и вдруг забеспокоился, задвигал плечом.

— Бригада цела?

— Цела, — сказал я. — Девятнадцать человек и прораб. Заперты на пятьдесят шестом, все живы, мы с ними говорили.

— Я их туда и завел. — Он опустил голову. — Ниже пояса. Если бы верх рухнул, нижние этажи устояли бы.

Локхарт присел рядом с нами на корточки.

— Мистер Кросс. Человек, который к вам приходил. Как он выглядел?

— Под шестьдесят. Высокий. Седой, стриженный коротко. — Кросс говорил уже с паузами между словами. — Вежливый. Говорил мало.

— Он называл какие-нибудь имена?

— Нет.

— Как вы с ним связывались?

— Никак. Он приходил сам. Четыре раза. — Пауза. — Последний раз в августе.

Я смотрел на его лицо и видел, как оно сереет. Это происходит быстро и видно сразу, ни с чем не спутаешь.

Он тоже почувствовал.

— Возьми вот это, — сказал он и стал толкать портфель ко мне. Руки уже плохо слушались его, портфель поехал по мокрому настилу боком.

Я придержал его коленом.

— Обещай, — сказал Кросс.

— Что?

— Независимая лаборатория. Не их. Не подрядчика и не инспекции штата. — Он поймал мой рукав и цепко держал. — Там внутри акт отбора, я его писал сам, по всем правилам. Там фотографии узлов и сертификаты с номером плавки. Все три образца.

— Хорошо, я отдам.

— Лабораторию нельзя выбирать им.

— Я отдам в федеральную лабораторию, — сказал я. — Я сам отвезу. Я вам это обещаю.

Он отпустил рукав.

Потом полез правой рукой во внутренний карман куртки, медленно, долго не мог попасть, я помог ему, расстегнув пуговицу.

Он вынул оттуда плоскую жестяную коробочку из-под леденцов, дюйма три на два, с облупившейся краской. Открыть ее он уже не смог, поэтому открыл я.

Внутри лежали жетоны.

Латунные номерные жетоны табельщицы, круглые, с дырочкой, из выдают рабочим утром и собирают вечером. восемь или девять штук. Они лежали плотно, под ними, на дне коробочки, прилипла бумажка с номером и фамилией, написанной карандашом.

— Их нашли в вагончике, — сказал Кросс. — Когда разбирали. Она их держала отдельно, в этой банке. Тех, кто не пришел.

— Не пришел?

— Кто не вышел в тот день. Прогул, болезнь, отпуск. Она их откладывала в банку, чтобы вечером не путаться. — Он смотрел на коробочку у меня в руке. — Восемь человек не вышли в тот четверг. Они остались живы.

Он закрыл глаза. Я держал открытую коробочку, дождь заливал ее, жетоны блестели под водой.

— Мистер Кросс.