Книга Криминалист 14, страница 16 – Алим Тыналин

Я поднял револьвер и вышел из-за колеса.

— ФБР. Бросьте сверток и ложитесь на землю.

Он повернулся и выстрелил.

Я не разглядел, как он достал оружие, потом выяснилось, что из кармана фартука. Это оказался старый «Айвер Джонсон» тридцать второго калибра, с довоенных времен.

Пуля ударила в стальной борт платформы над моей головой. По вагону прошел звон.

Я упал за колесо.

Он выстрелил еще дважды, оба раза попал в вагон и побежал вдоль состава, туда, где кончались платформы и начинались крытые вагоны.

Я высунулся, но стрелять не стал.

За ним, в двухстах ярдах, виднелась заводская дорога. По ней в этот момент двигалась колонна людей со смены, темная масса, человек полтораста, с судками и в спецовках.

Он бежал прямо на фоне этой колонны.

Локхарт вышел слева из-за угла крытого вагона в тридцати ярдах впереди него. Он не стал кричать или предупреждать второй раз.

Понимал, что при таком шуме предупреждения не слышно, а времени на второй окрик нет. Он шагнул из-за угла, встал, поставив левую ногу вперед, взял оружие в обе руки, прижав локти к корпусу.

Сразу стрелять не стал. Выждал полторы секунды, пока бегущий не поравнялся с открытой дверью крытого вагона.

Тогда за спиной уже пропала колонна рабочих, а темный проем вагона и глухая стальная стенка за ним.

Локхарт выстрелил один раз. Расстояние двадцать пять ярдов, цель движется, свет вечерний и плохой.

Он попал в правое плечо. Беглец крутанулся, споткнулся, упал на щебенку боком и поехал по ней. «Айвер Джонсон» улетел под вагон.

Сверток вылетел из левой руки, ударился о рельс и раскрылся. Промасленная бумага разошлась, из нее выскользнула толстая книга в коричневом коленкоре с потертыми углами.

Локхарт подошел, отбросил ногой револьвер дальше под вагон и опустился на колено.

Я тоже подбежал. Рана оказалась сквозная, в мякоть плеча, выше сустава.

Кровь текла сильно, темного цвета, без пульсации. Локхарт уже прижимал к выходному отверстию свернутый носовой платок и говорил, но не мне, а лежащему:

— Дышите. Кость цела, артерия тоже не задета. Через сорок минут вы будете в больнице, через неделю выйдете. Дышите ровно.

Он поднял на меня глаза.

— Скорую и заводскую охрану. Ворота в той стороне, у проходной есть телефон. Но сначала — Локхарт кивнул подбородком на щебенку в трех футах от нас.

Книга лежала раскрытой, обложкой вверх, страницами в щебень. Я поднял ее двумя пальцами за корешок и перевернул.

Разлинованные вручную страницы. Две колонки, даты, вес в фунтах и унциях, фамилии заказчиков.

Между записями эскизы, сделанные карандашом, про чаши, подсвечники, крышки и купели. Каждый эскиз с размерами, проставленными в дюймах и долях.

Книгу вели уже давно. Первые страницы пожелтели до табачного цвета, почерк на них старый, с росчерками, наполовину по-чешски.

Я закрыл ее и посмотрел на лежащего.

— Как вас зовут?

Он молчал, стиснув зубы.

— Мистер Хорак?

— Хорак в доме, — выговорил он наконец, сквозь зубы. — Ему семьдесят один год. Хорак тут ни при чем.

Локхарт не отпустил платок и не поднял головы.

— Как вас зовут?

— Долежал. — Он выговорил это сквозь зубы. — Фрэнк Долежал.

— Кем вы являетесь владельцу мастерской?

— Племянник. По сестре.

Щебенка под ним намокла и потемнела, там расползлось пятно в ладонь величиной. Где-то за штабелями маневровый поезд опять толкнул состав, по всему парку прокатился лязг сцепок, от дальнего конца к нам, вагон за вагоном и затих.