Книга Криминалист 14, страница 18 – Алим Тыналин

Он оказался невысокого роста, сухой как пергамент, с очень прямой спиной. Голова седая, коротко постриженная.

Руки крупные не по росту, с раздутыми суставами и с въевшейся в кожу краской, которую уже невозможно отмыть, как ни старайся. На среднем пальце правой руки старый широкий след от ожога в полдюйма, охватывающий фалангу неровным кольцом.

Говорил он по-английски правильно, но с расстановкой, ставя ударения не там, где надо.

— Фрэнк жив? — спросил он. — Мне сказали у него пулевое ранение.

— Жив, ничего страшного, — ответил Локхарт. — Сквозное ранение в плечо. Кость не задета. Через неделю выпишут.

— Кто в него стрелял?

— Я.

Хорак посмотрел на него. Потом устало кивнул.

— Садитесь. Будете чаю?

Мы не стали отказываться. Соседка поставила на стол три чашки и вышла из комнаты. В кухне пахло вареной картошкой и уксусом.

Локхарт начал рассказывать спокойно и по порядку. Мы из ФБР и в Питтсбурге нами расследуется убийство.

При осмотре места установлено, что убийцей использовался предмет определенной формы. Специалист по антиквариату указал на мастерскую Хорака как на одну из немногих в этой части страны, где такую вещь могут отлить.

Поэтому мы приехали задать пару вопросов. Однако при появлении агентов Фрэнк Долежал покинул здание через черный ход, с книгой заказов в руках, в ходе преследования оказал сопротивление и открыл огонь.

Хорак слушал, положив руки на клеенку. Когда Локхарт сказал про книгу, он поднял голову.

— Какую книгу заказов? Мою?

Я положил ее на стол.

Коричневый коленкор, потертые до белизны углы, корешок подклеен полосой брезента. На передней крышке приклеен бумажный ярлык с надписью выцветшими чернилами: «OBJEDNÁVKY».

Хорак смотрел на нее секунд пять. Потом протянул руку и провел ладонью по обложке, не открывая, просто провел, как проводят по столу, проверяя есть ли на нем пыль.

— Это книга моего отца, — тихо сказал он. — И его отца до него. Ее начали вести в девяносто седьмом году прошлого века, когда дед снял первый цех на Уотер-стрит.

— Фрэнк пытался утащить ее в машину, — сказал я.

Старик поднял на меня глаза. Тут я увидел, как человек может мгновенно измениться за одну секунду.

До этого он сидел растерянный, с той тяжелой замедленностью, какая накатывает на пожилых людей при плохом известии. А теперь он выпрямился еще больше и стал очень внимательным.

— Зачем он хотел это сделать? — спросил он.

— Мы надеялись услышать это от вас.

— Нет. — Он покачал головой. — Я спрашиваю, зачем он ее нес? В книге только заказы. Там нет ничего, кроме заказов. Вес, дата, эскиз и фамилия. Я веду ее сорок лет.

— Откройте ее, — сказал Локхарт.

Хорак придвинул книгу и раскрыл посередине.

Страницы разлинованы вручную, с полями, очерченными красным карандашом. Слева дата и фамилия, дальше колонки.

Вес шихты, вес готового изделия, угар, цена, отметка о получении. Справа, на широком поле нарисованы эскизы. Карандашом, мелко, с размерами в дюймах и в восьмых долях.

Почерк на этих страницах только один, мелкий, наклонный, с твердым нажимом.

— Это моя рука, — сказал Хорак.

Я перелистнул страницы дальше, ближе к концу. С некоторых мест в книге начал появляться второй почерк.

Крупнее, круглее, с плоским нажимом, шариковой ручкой вместо карандаша. Записи им делались не в графах, а поперек полей и в промежутках между строками. Эскизов при них не имелось.