Книга Криминалист 14, страница 21 – Алим Тыналин

— Почему это так важно?

— Потому что толщина стенки в такой чаше нужна только для одного. — Хорак посмотрел прямо на меня. — Чтобы сосуд не остыла быстро, когда в него нальют горячую жидкость.

В кухне стало очень тихо. Снаружи, снизу, от реки, донесся долгий гудок, снова паровоз.

Локхарт закрыл блокнот.

— Мистер Хорак, — сказал он. — Книгу мы пока изымаем. Оформим по описи, с распиской, копию оставим вам. Она надолго понадобится нам.

Старик кивнул.

— Хорошо, забирайте.

— И еще кое-что. Ваш племянник ответит по нескольким статьям закона, я не стану вам врать, что это пустяк.

— Я понимаю.

— Решение по его действиям будет принимать прокурор и суд, а не я. Но если вас спросят, я скажу, что вы сотрудничали со следствием с первой минуты.

Хорак снял очки и положил на клеенку.

Затем он сказал то, ради чего, наверное, и стоило ехать в Маккиспорт.

— Мистер. — Он смотрел не на нас, а на книгу. — Мой дед приехал сюда в восемьдесят третьем году, первые шесть лет работал в шахте в Коннелсвилле. Мастерскую он открыл, когда ему стукнуло сорок четыре года. На вывеске до сих пор стоит его имя, а не мое.

Он положил ладонь на коленкор.

— Я не знаю, что вы нашли в Питтсбурге. Вы не говорите и правильно делаете. Но вы спросили меня про эту странную вещь, которую я отлил своими руками, я выложил вам все что знал. — Он поднял голову. — Спрашивайте еще, пока я помню.

Я спросил про вторую чашу.

Старик на минуту задумался, потом рассказал, что отдал обе покупателю, он забрал их сразу в один прием, в деревянном ящике с опилками.

— А что же стало с моделью? — спросил я.

Я знал, что восковую модель уничтожают при выплавке, это суть способа. Но пресс-форма для воска гипсовая и разъемная, она могла сохраниться.

Хорак повел нас в цех, отпер ключом внутреннюю дверь и включил свет. Те самые лампы под потолком, которые мы видели с улицы час назад.

Цех оказался маленьким, тут стояло всего три станка, с земляным полом в формовочной части и с горном в дальнем углу. У стены стояли ряды стеллажей, на них множество гипсовых форм, сотни и сотни, каждая с бумажной биркой на бечевке.

Хорак прошел вдоль стеллажей, ведя рукой по полкам, останавливаясь и щупая бирки пальцами, прочесть их он уже не мог.

На пятом ряду он остановился.

— Это должно быть здесь.

Полка пустовала. На пыли остался чистый прямоугольник.

— Форма стояла тут?

— Да, я точно помню. — Хорак провел ладонью по пустому месту. — Я сохраняю все модели, так меня научил отец. Я никогда ничего не выбрасываю, мистер. За сорок лет ни одной формы не выбросил.

Локхарт посмотрел на меня. Я достал из кармана сложенный листок с телефонным номером фирмы покупателя и убедился, что он по-прежнему на месте.

Выехали мы в пять утра.

Локхарт вел первые четыре часа, затем отдал руль мне у придорожной закусочной под Брезвудом, где мы взяли яичницу с беконом и кофе в бумажных стаканах. За стеклом стояли фуры, водители за стойкой обсуждали новые правила по ограничению скорости, о которых тогда говорили все.

Обратная дорога через горы заняла те же четыре с половиной часа, только шли мы под уклон, солнце грело спину. Книгу Хорака я вез на коленях, завернутую в вощеную бумагу, не выпускал ее из рук ни в закусочной, ни на заправке.