Книга Криминалист 14, страница 29 – Алим Тыналин

— Я тоже. Каждый раз. — Она прошла мимо меня к лестнице. — Теперь ты знаешь, что я чувствую.

Наверху хлопнула дверь ванной, она открыла воду в душе. Я постоял на кухне, потом снял с плиты кастрюлю с супом и убрал в холодильник.

На верхней полке стояли три бутылки «Олд Стайл» и банка маринованных огурцов «Хайнц». Холодильник гудел и вздрагивал, когда включался компрессор.

Я запер заднюю дверь, проверил засов и переднюю. Выключил свет на веранде, прожекторы оставил.

Брут прошел за мной по всем комнатам, как на обходе, Кассия осталась внизу, на диване, на сложенной накидке.

В спальне Николь уже лежала, на правом краю кровати, лицом к стене. Ночник с ее стороны не горел. На тумбочке лежал «Кольт Детектив Спешиал» в кобуре, рядом будильник «Вестклокс», стрелка звонка поставлена на пять тридцать.

Я лег на левый край. Между нами на простыне осталось места на целого человека.

За окном на поле стрекотали сверчки. Далеко, на Литтл-Ривер-Тернпайк, прошел грузовик, долго, на низкой передаче. Брут вздохнул у двери и улегся поудобнее. Когти чиркнули по половицам.

— Бриф в восемь, — сказала Николь в стену.

— Я знаю.

— Я выезжаю в шесть. Мне надо раньше.

— Хорошо.

Больше она ничего не сказала. Я лежал и смотрел в потолок, по потолку раз в минуту проходил свет от прожектора, когда ветер шевелил ветки дуба у окна.

Локхарт заехал за мной в четыре двадцать пять. Фары его «Форда» прошли по потолку спальни и остановились. Николь не пошевелилась. Будильник на ее тумбочке показывал, что до звонка еще час пять минут.

Брут проводил меня до калитки и сел по ту сторону. Смотрел, как я открываю дверцу машины.

— Кофе на заднем сиденье, — сказал Локхарт. — Термос. Чашки нет, пейте из крышки.

Я налил. Кофе оказался крепкий, с сахаром, пожалуй сахара даже слишком много.

— Жена кладет целую кучу ложек, — сказал Локхарт. — Я не спорю.

Мы выехали на Литтл-Ривер-Тернпайк, потом на кольцевую. Машин почти не встречалось.

У развязки на Балтимор-Вашингтон-паркуэй стоял патрульный «Додж» полиции парка, внутри дремал полицейский, фуражка на лобовом стекле. По радио на средних волнах передавали сводку: Уотергейт, ответ Белого дома судье Сирике по пленкам, прогноз погоды на пятницу, сегодня ясно, до семидесяти восьми градусов.

Локхарт выключил радио.

— Сальваторе Лаццара, — сказал он. — Шестьдесят один год. Двадцать лет оттарабанил грузчиком в Чикаго, на Калумет-ривер, в доках. В шестьдесят шестом у него на глазах зарезали человека в баре на Юинг-авеню. Он дал показания, единственный из двенадцати свидетелей. Я вел то дело. — Локхарт помолчал. — Потом ему стало неуютно в Чикаго. В шестьдесят девятом переехал сюда, к сестре жены, купил бар. Жена умерла, дочь в Филадельфии. Сын сидит в Джессапе, четвертый год из шести.

— И он до сих пор вам звонит.

— Раз в год на Рождество. И когда слышит что-нибудь, от чего потом не спит.

— Что он получает за это?

— Сыну дважды сократили срок за примерное поведение. — Локхарт посмотрел на меня. — Хотя на самом деле поведение у сына хуже некуда.

Небо над парком начало сереть от рассвета. Слева в полях стоял туман, низкий, по пояс.

В Балтимор мы въехали в шестом часу. Город еще спал, только у пекарни на Истерн-авеню горел свет и грузили в фургон лотки с хлебом. Грузчик в белом фартуке нес по три лотка сразу и курил, не вынимая сигареты изо рта.