Книга Криминалист 14, страница 30 – Алим Тыналин

Истерн-авеню тянулась прямо на восток, через Хайлендтаун. Кирпичные дома в два этажа, у каждого мраморные ступеньки, белые, вымытые. На углу Конклинг-стрит в окне висел портрет Джонни Юнитаса в синей форме «Колтс», выцветший до голубого.

— Здесь каждая хозяйка по субботам моет ступеньки, — сказал Локхарт. — С мылом и пемзой. Сорок лет подряд.

«Голубой якорь» стоял на углу, ближе к Кантону. Узкий фасад, неоновая вывеска с якорем, выключенная. В окне банка со спиртным, реклама «Нэшнл Богемиан», одноглазый усатый человечек в котелке. Жалюзи опущены.

Локхарт проехал мимо, свернул в переулок и остановился у задней двери. Над дверью горела лампа в проволочной сетке. У стены стояли пустые ящики из-под пива, штабелем до плеча.

Он постучал два раза, пауза, еще раз.

Дверь открыл сам Лаццара. Невысокий, широкий, лысая голова в пятнах, седые волосы над ушами. Белый фартук поверх майки, на плече полотенце. Руки мокрые.

Он посмотрел на Локхарта, потом на меня. Долго смотрел на меня.

— Ты в Чикаго ты приходил один, — сказал он Локхарту.

— Здесь не Чикаго. Это Митчелл. Он со мной. Я за него отвечаю.

Лаццара медленно вытер руки полотенцем, каждый палец отдельно.

— Ты крутой, я видел твое фото в газетах, — сказал он мне. — Прошлой весной. Какая-то заварушка в Миссури.

— Было дело.

— Там тебе дырку сделали.

— Я им тоже немало дырок сделал.

Он хмыкнул и отошел от двери.

— Заходите. Быстро.

Лаццара мыл пол перед открытием, швабра стояла в ведре посреди зала. Стулья лежали на столах ножками вверх. За стойкой гудел холодильник для пива, на полке над кассой стоял радиоприемник «Эмерсон» с отломанной ручкой громкости.

Лаццара снял с одного стола три стула, поставил. Сам не сел.

— Кофе нет. Есть пиво.

— Не надо, — сказал Локхарт.

— В шесть утра пиво не пьют только федералы и баптисты. — Лаццара все-таки сел. Положил полотенце на стол, сложил вдвое. — Спрашивай что вам надо.

— Расскажи все сначала. По порядку.

Лаццара рассказал то же, что вчера записал Данбар. Задняя комната, среда, одиннадцатый час. Двое постоянных из порта, третий приезжий. Он носил им пиво.

— Ты сказал «покажут стрелка», — сказал Локхарт. — Покажут. Не «будет». Не «пошлют».

— Покажут. Я так и слышал.

— Как он это сказал? Весело? Серьезно?

Лаццара подумал.

— Как про погоду. Дэнни засмеялся, а этот нет.

— Дэнни — это один из портовых?

Он замолчал. Взял полотенце, развернул и сложил снова.

— Сальваторе, — сказал Локхарт тихо.

— Дэнни Кьюсак. Стивидор на пирсе у «Кантон Рейлроуд». — Лаццара посмотрел на Локхарта. — Второго не назову. Второй мой свояк по жене.

— Не надо про второго.

За стеной в переулке проехал мусоровоз. Задний бак лязгнул, заскрипел подъемник и снова стало тихо.

— Мистер Лаццара, — сказал я. — Что он пил?

— «Натти Бо». Две бутылки. Вторую не допил.

— Из бутылки или из стакана?

— Попросил стакан. Чистый. — Лаццара поднял брови. — Здесь стакан никто не просит. Пьют из горла.

— Что он делал со стаканом?

— Протер. Своим платком, перед тем как налить. И потом, когда уходил, тоже протер платком и поставил на поднос. Я подумал брезгует. Бар для него грязный.

— Где он сидел?

— Спиной к стене. Лицом к двери. Дэнни хотел сесть на его место, он не пустил. Сказал «извините», вежливо, но не пустил.

— Часы видели?