Книга Ложь за ложью, страница 108 – Софи Става

Ничто — и никто — не бывает безупречным, даже то, что любишь больше всего на свете. В детстве я не могла этого понять: как может быть столько тьмы в таком, казалось бы, светлом месте. Но сейчас меня это устраивает. Более того, это одна из причин, по которой мы здесь.

Я протягиваю руку и сжимаю ладонь Слоун.

— Спасибо, что ты с нами, Кейт.

Она жмет мою руку в ответ.

— Спасибо, что пригласила меня.

Когда мы возвращаемся в дом, уже немного загорелые и пропахшие морем, Джей стоит на задней террасе при кухне и хлопочет над дымящимся грилем.

— Кто хочет хот-дог? — кричит он, завидев нас. — Харпер?

— Да! — вопит Харпер. — Но только с кетчупом. Я не люблю горчицу, — объясняет она Слоун, и та кивает с полнейшей серьезностью, будто ей только что доверили невероятно важную тайну.

Я чувствую прилив нежности — и к Харпер, и к Слоун. И тут же вспышку злости на Джея. Вечно он забывает, что Харпер ненавидит горчицу, снова и снова предлагает ей, сколько бы раз она ему ни напоминала.

Ужинаем за маленьким столиком на кухне, все еще в купальниках, обернувшись полотенцами. Джей пьет пиво, все остальные — холодный лимонад из пластиковых бокалов.

Слоун глаз не сводит с Джея. Она хохочет над любой его шуткой, ловит каждую реплику. Кажется, ему нравится внимание (конечно, нравится, когда было иначе?), и он то и дело поглядывает на меня, проверяя реакцию. Я делаю вид, что ничего не замечаю, смеюсь вместе со всеми, растягивая лицо в радостной улыбке.

К семи, когда мы съели все сосиски — я съела три — и опустошили бокалы, я обращаюсь к Харпер:

— Ну что, малышка, пора в ванну? Джей, ты готов?

Харпер выпячивает губу.

— Хочу, чтобы ты меня купала, а не папа!

Умничка, Харп. Чуть раньше я ей сказала, что припасла для вечернего купания особый сюрприз.

Я бросаю на Джея беспомощный взгляд: мол, ну что тут будешь делать? Он покорно разводит руками.

— Ладно, тогда я помою посуду.

— Я помогу, — тут же отзывается Слоун.

Она бросает взгляд на Джея и сразу отводит глаза. Рыбка на крючке. Мысленно аплодирую сама себе.

— Ну и отлично! — говорю. — Спасибо.

Чем больше времени они проведут наедине, тем лучше.

— Ну, пошли тогда. — Я беру Харпер за руку, затем обращаюсь к Джею и Слоун: — Пожалуй, тоже лягу спать, как уложу Харпер. Что-то я еще разбитая с дороги. Увидимся утром?

Оба кивают.

Пока я сижу наверху с Харпер и та с упоением плещется в ванне, я слышу, как звякает посуда, как открывается и закрывается холодильник. Сто процентов Джей моет посуду, а Слоун ее вытирает и расставляет по местам. Я слышу гул их голосов, смех, веселые вскрики. Наверное, он надувает на нее пену, а Слоун отпрыгивает, отмахиваясь кухонным полотенцем. Оба в эйфории после дневной прогулки, легкомысленные и веселые. Представляю, какая между ними пролетает искра, когда он передает ей что-то и руки их соприкасаются. С Джеем всегда так — напряжение, желание, предчувствие чего-то большего.

Харпер лежит в кровати, и я читаю ей перед сном, когда дверь приоткрывается со скрипом и в проеме показывается голова Джея.

— Спокойной ночи, Харп, — говорит он тихо, замечая, что она еще не спит.

Он подходит к кровати и целует дочь в макушку. Она протягивает ручки и обнимает его за шею.

— Спокойной ночи, папочка. Я люблю тебя.

Мне становится чуть не по себе. Она будет тосковать, когда его не станет. Но я восполню эту потерю. Буду любить ее за двоих.