Книга Ложь за ложью, страница 118 – Софи Става

Слоун поворачивается к нему.

— Я тоже, — говорит она.

Затем медленно, очень медленно его голова начинает клониться к ее. Она движется навстречу, миллиметр за миллиметром, будто притянутая магнитом. Я перестаю дышать.

И вот в последний миг, когда губы уже готовы соприкоснуться, Слоун резко отстраняется и качает головой.

— Я не могу… — говорит она, но по голосу слышно, как жутко она хочет. — Я не могу так с Вайолет…

Я прикусываю щеку, внутренне крича: «Да целуй его уже!» — и голос в голове звучит пронзительно и визгливо.

Джей отодвигается. Он вглядывается в ее лицо, потом качает головой.

— Ты правда не в курсе, да? — спрашивает он.

— О чем ты?

— Мы расстаемся. Я и Вайолет. Я съеду, когда мы вернемся в город.

Я раздраженно втягиваю воздух. Конечно, мы обсуждали развод, но он согласился поработать над отношениями. Именно поэтому считает, что имеет право ложиться со мной в одну постель. Впрочем, не удивлена, что он решил опустить эту деталь.

Слоун долго молчит. Наконец спрашивает:

— Почему?

Отличный вопрос, Слоун. Почему, Джей? Расскажешь ей, почему мы говорили — вернее, кричали, орали друг другу до хрипоты — о разводе? Ну давай, скажи, я только этого и жду.

Ярость клокочет так, что мне хочется прошипеть это в открытое окно, обдав его ухо горячим дыханием.

Джей вздыхает. Затем откидывает голову на спинку кресла.

— Из-за миллиона причин. Но в основном из-за того, что она изменилась. Да и я тоже. Мы постоянно ссоримся. Такое чувство, что нам уже не по пути. Она несчастна здесь. В смысле, в Нью-Йорке. Наверное, до сих пор злится, что бросила Сан-Франциско ради меня.

Я впиваюсь ногтями в ладони до боли, лишь бы не сорваться в крик. Он умеет лгать, даже когда говорит правду. Его слова — крупица истины, утопленная в море самооправданий. Да, мы ссорились, и не раз за годы, но та ночь — когда все вырвалось наружу и впервые прозвучало слово «развод» — была иной. Тогда мы дошли до точки.

«Ты больше не та женщина, на которой я женился», — в качестве объяснения сказал он, пожав плечами.

Словно я стала старой тряпкой, которая когда-то была новой, ослепительно-белой, а теперь, к сожалению, выцветшая и полинявшая, и остается только бросить ее в ведро с грязной водой и в последний раз вымыть пол, чтобы тут же отправить в помойку.

Я швырнула в него бокал с вином, охваченная яростью, взбешенная его безразличием, тем, как спокойно и равнодушно он себя вел. Капли каберне и осколки стекла разлетелись по стене у его головы.

Да, я была не той, на ком он женился. Та женщина, прежняя я, была тщательно сконструированной версией самой себя, двадцатичетырехлетней девушкой, зажатой в узкие рамки, с круглой упругой попой, в обтягивающем платье, в кружевных бюстгальтерах и стрингах, пьяной и раскрепощенной девушкой, с готовностью делавшей ему минет в туалетах баров. Теперь я — мать его ребенка. Разве это повод для унижений?

Я не была наивной и знала, что с рождением Харпер многое изменится. Знала, что изменюсь сама. Но думала, что Джей понимает это не хуже. Надеялась, что он осознает, что жизнь наша станет другой, и отношения тоже. Мне казалось, он к этому готов. Я-то была готова.

Но его это не устроило.

«Ты больше никуда не хочешь, — говорил он. — Ты меня не хочешь. Ты вечно уставшая!»