Книга Ложь за ложью, страница 25 – Софи Става

— Идем, — говорит Вайолет, приглашая меня жестом последовать за ней. — Я как раз заканчиваю ужин. Джей будет с минуты на минуту. Харпер, поздоровайся.

Я прохожу за Вайолет через гостиную на кухню. Харпер отрывается от миниатюрного столика, улыбается и машет мне, а потом снова погружается в рисование, тихонько мурлыча какую-то мелодию. Кажется, это «Отпусти и забудь» из «Холодного сердца».

Кухня больше, чем большинство кухонь в Бруклине, с нашей каморкой с плитой уж точно не сравнить. Ярко-белые шкафы, фурнитура золотого цвета, шестиконфорочная плита и двухдверный холодильник. Справа — уютная обеденная зона со столом, накрытым на четверых, но достаточно просторным как минимум для шести; над ним свисает лампа в большом плетеном абажуре.

— Садись, садись. — Вайолет указывает на барный стул рядом с кухонным островком. В центре мраморной столешницы — низкая ваза с душистыми гардениями, благоухающими, как сад после дождя. — Почти все готово. Паста варится, соус доходит. Осталось только хлеб из духовки достать.

Я вешаю сумку на спинку стула и сажусь. Оглядываюсь вокруг, подавляя желание себя ущипнуть. Если бы вы мне сказали утром, что я буду здесь ужинать, то я бы рассмеялась вам в лицо и назвала бы вас лгуньей — такой же, как я сама.

— Хочешь вина? — спрашивает Вайолет, доставая из холодильника полупустую бутылку белого, запотевшую от холода.

— Нет, спасибо, — я качаю головой. — Я не пью.

Я сама себе удивляюсь, говоря это вслух. Я и правда не пью, но редко в этом признаюсь. Я жду привычной реакции — удивленного взгляда, бровей домиком, наклона головы. Словно я призналась в том, что у меня три соска вместо двух. «Как не пьешь? — большинство реагируют на это так, будто я деру со щенков шкуры. — Господи, какой ужас!»

Но Вайолет расплывается в большой, теплой улыбке.

— Я тоже! — Она возвращает бутылку на место и лезет в дальний угол холодильника. — Налью нам чего-нибудь другого. Ты любишь имбирный эль?

Я счастливо киваю. Наконец-то нашла себе пару — такую же уродицу с тремя сосками, как я. Мне нравится, что у нас уже есть что-то общее.

— Конечно.

— Отлично.

Она достает банку, закрывает холодильник и ставит на стол два фужера для шампанского. Банка резко и звонко щелкает, и Вайолет аккуратно наполняет бокалы пузырящимся напитком.

— Мой любимый имбирный эль, — говорит она. — И ни за что не отличить от шампанского.

Она с улыбкой протягивает мне фужер.

— За знакомство.

Я чокаюсь с ней и делаю глоток. Напиток сладкий, с легкой жгучестью.

— Очень вкусно, — говорю я.

— Правда? — подхватывает Вайолет. — Кстати, это мой коронный трюк: заказывать имбирный эль в баре и просить налить его в фужер. — Она морщит нос. — Ненавижу признаваться людям, что не пью. Просто «нет» — это же недостаточно, да? Люди всегда допытываются о причине, будто если ты не пьешь — с тобой что-то серьезно не так.

Я энергично киваю:

— Точно-точно!

Я редко куда-то хожу с друзьями, но она права: в тех редких случаях, когда это происходит, я вынуждена что-то выдумывать — то курс антибиотиков, то прошлой ночью немного перепила. Говорить правду — что меня от алкоголя обсыпает красными точками цвета перезрелой вишни — как-то совсем не хочется.

— А самое мерзкое — это хитрая всепонимающая улыбочка и многозначительный взгляд на живот. — Вайолет брезгливо морщится. — Типа, если женщина не пьет — значит, беременна.