Онлайн книга «Ложь за ложью»
|
Вайолет встречает мой взгляд улыбкой. Я напрягаюсь в ожидании — вот-вот она напомнит, что уже поздно, что ей надо к Харпер, пора спать. Может, предложить сбегать в ближайшую пекарню за десертом? Мысленно казню себя за то, что не купила ничего по дороге. Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, Вайолет спрашивает: — Может, чаю? Или кофе? — И в голосе ее слышна надежда, она будто боится, что я откажу. Я киваю, прикусываю губу, чтобы не расплыться в глупой улыбке, и ликую про себя. — Чай был бы кстати. Значит, и ей не хочется меня отпускать. — Класс! Тогда поставлю чайник, — говорит она с улыбкой. — Располагайся поудобнее. — Она машет в сторону гостиной. — Я мигом. Я покидаю кухню и иду к огромному дивану у стены. Осторожно на него сажусь. Диванные подушки кремового цвета принимают меня в свои нежные объятия, мягкие валики приятно упираются в спину. С дивана я оглядываю комнату. Прямо напротив — широкое эркерное окно с раздвинутыми пошире белыми тюлевыми занавесками. На улице уже стемнело, и свет от лампы в углу отражается в стеклах так, что ничего не видно снаружи. Под окном — повернутые друг к другу два кресла, а между ними — журнальный столик, на котором лежит стопка книг. Я не могу разобрать названия, но, похоже, это романы — издания толстые и потрепанные. А в углу, слева от кресел, приютился маленький столик Харпер, за которым она сидела с раскрасками. На нем — баночки с мелками и цветными карандашами. По соседству — книжная полка и несколько плетеных корзин, доверху набитых игрушками: плюшевыми мишками и пупсами. Это один из тех уютных и теплых домов, в которых царит безукоризненный порядок. Все на своих местах: никаких груд макулатуры из почтового ящика, ни разбросанной обуви, ни висящих на стульях курток, ни бездомных безделушек. И тут я замечаю нечто странное. Не считая одной фотографии Харпер в рамке на книжной полке — она на ней с косичками, смеется на вершине ледяной горы, — в доме нет других фото. Все, что висит на стенах, — это картины: полотна акварелью и маслом с морскими пейзажами, кувшинками, на одной картине запечатлен выцветший красно-белый зонт посреди пустого пляжа. Почему-то ни одной фотографии с Вайолет или Джеем. Нет и свадебных фото, где она с красиво убранными волосами, в элегантном белом платье идет по проходу к алтарю, а он в смокинге смотрит на нее с обожанием. Ни фотографий из отпуска, ни парадных семейных портретов. Лишь одинокая фотография Харпер. Это очень странно. Будь я такой, как Вайолет, и будь у меня такой муж, как Джей, все стены дома были бы залеплены нашими лицами. Я встаю и иду в сторону прихожей. У Эллисон фотографии были повсюду. Большие портреты ее детей, ее самой, ее мужа в строгих багетных рамах. Именно по ним я узнала о ежегодных летних поездках в Катскиллы и про венок из бархатцев, который был на ней во время беби-шауэр. На ее сорокалетие я сделала сюрприз: подарила букет из таких же ярко-желтых цветов. «Мои любимые, — сказала она, уткнувшись носом в лепестки. — Как ты догадалась?» Были в доме Эллисон и другие фотографии, но не фото на стенах, а те, что мне видеть не полагалось. Перед глазами невольно возникает картина: десятки фотографий в беспорядке рассыпаны по ковру. Я отгоняю мысль. Может, Вайолет развесила семейные фото наверху, или… |