Онлайн книга «Ложь за ложью»
|
После ужина я меняю фланелевую рубашку и джинсы на пижаму и ложусь в кровать, не умывшись и не почистив зубы. Я знаю, что нужно сделать и то и другое, но у меня просто нет сил. Я тянусь, щелкаю выключателем ночника и лежу, уставившись в потолок. Что так вывело Вайолет из себя? И почему она до сих пор не ответила? Связано ли одно с другим? В унынии я поворачиваюсь на бок. Возможно, худший из моих страхов оправдался: она узнала, что я натворила. Она в ярости и не знает, как теперь говорить со мной. Темнота в спальне давит и душит; по стенам тянутся огромные тени. Я прислушиваюсь к уличному шуму: отдаленным гудкам, приглушенному вою сирен, смутным голосам. Постепенно веки тяжелеют, сознание начинает уплывать, и я с благодарностью погружаюсь в сон. И тут телефон вибрирует. Глаза распахиваются сами. Я резко сажусь и хватаю телефон с тумбочки. Сердце колотится как бешеное. Я щурюсь на ослепительный в темноте экран. Это Вайолет. Затаив дыхание, открываю сообщение.
Тревога, которая терзала меня весь день, мгновенно улетучивается. На душе сразу светлее и легче. Все переживания оказались напрасными. Пальцы сами летают по клавиатуре, я печатаю ответ:
Она сразу начинает печатать, затем приходит ответ:
Я улыбаюсь экрану.
Рука с телефоном уже тянется к тумбочке, но я замираю в нерешительности. В сознании вспыхивает образ: ее вид за стеклом, осунувшееся лицо, яростное движение руки, смахивающей слезы. Мне хочется спросить, все ли в порядке, но как можно спросить без признания, что я ее видела? А раскрыть, что я шпионила возле их дома, нельзя ни в коем случае. Я прекрасно представляю, как это будет выглядеть. В конце концов телефон все же ложится на тумбочку. Спрошу завтра, решаю я, если она по-прежнему будет выглядеть расстроенной. Я натягиваю одеяло до подбородка и закрываю глаза. В этот раз я засыпаю без проблем. Глава 12 На следующий день в 12:25 я поднимаюсь по ступенькам к парадной двери Локхартов. Сердце колотится. С сегодняшнего дня я их няня. Больше не мастер маникюра, а няня. Ощущение такое, будто все теперь встало на свои места и я там, где должна быть. Дверь слегка приоткрыта. Изнутри доносится приглушенная музыка. Я тихонько стучу и, не дождавшись ответа, толкаю дверь и вступаю в прихожую. Музыка льется из кухни — очень громко, на весь дом. Песня знакомая. Я иду на звук. — Вайолет? Я вхожу на кухню и застаю Вайолет по ту сторону кухонного островка в бешеном танце. Она держит длинную перечницу будто микрофон и поет в нее с закрытыми глазами. Будь на ее месте кто угодно — я, например, — это выглядело бы (я бы выглядела) максимально нелепо: конечности трепыхаются, как у надувного зазывалы, движения угловатые и несуразные — чисто Элейн из «Сайнфелда». Но Вайолет не «кто угодно». У нее есть магнетизм. На то, как она танцует, я могла бы смотреть вечно. Через секунду она открывает глаза. Увидев меня, застывшую в дверном проеме, Вайолет расплывается в улыбке, и представление на миг останавливается. Затем она широко раскидывает руки и выкрикивает: — Добро пожаловать в Нью-Йорк![7] Потом звучит припев, и она снова начинает петь, глядя мне в глаза, о том, что город ждал именно меня. И здесь, на их кухне, можно поверить, что это правда. Нью-Йорк, в котором есть Вайолет, совсем не похож на тот, в котором я жила последние пятнадцать лет. Этот другой, особенный город, где я впервые чувствую себя на своем месте. |