Книга Рассказы, страница 139 – Ричард Мэтисон

— Фред, что это было?

Он медленно отнял кулак ото рта и машинально провел пальцем по окруженной венчиком волос лысине.

— Не знаю, — испуганно проговорил он. — Похоже на какой-то… какой-то иностранный язык.

— Но ты же не знаешь иностранных языков.

— В том-то и дело.

Они сидели и беспомощно смотрели друг на друга. Фред бросил взгляд на часы.

— Нам лучше одеться, — заметил он.

Ева слышала, как Фред напевал в ванной: «Elle fit un fromage, du lait de ses moutons, ron, ron, du lait de ses moutons»^[23], но не решилась окликнуть его, пока он брился.

За утренним кофе Фред что-то пробормотал.

— Что? — невольно вырвалась у нее.

— Je dis que veut dire ceci?

Ева едва не подавилась кофе.

— Я хотел сказать, — ошеломленно объяснил он, — что это означает?

— Да, что это означает? Ты никогда не говорил на иностранных языках.

— Я знаю, — ответил он, не донеся тост до открытого рта. — А что… что это за язык?

— По-м-моему, з-звучит как французский.

— Французский? Но я не знаю французского.

Она отхлебнула еще кофе и слабым голосом произнесла:

— Теперь знаешь.

Он опустил глаза на скатерть и пробормотал:

— Le diable s’en méle^[24].

— Что, Фред? — спросила она, повысив голос.

Он испуганно посмотрел на нее:

— Я сказал, что здесь замешан дьявол.

— Фред, ты…

Она села прямо и глубоко вздохнула:

— Фред, не богохульствуй. У этого должно быть разумное объяснение.

Ответа не последовало.

— Фред, разве не так?

— Конечно, Ева. Конечно. Но…

— Никаких «но»! — заявила она и торопливо продолжила, словно боялась остановиться: — Так какое может быть разумное объяснение тому, что ты заговорил по-французски ни с того ни с сего?

Она сжала тонкие пальцы, а он неуверенно покачал головой.

— Ну хорошо. — Ева замолчала, обдумывая, что сказать дальше. — Давай разберемся.

Они молча посмотрели друг на друга.

— Скажи что-нибудь, — попросила Ева. — Давай… — Она опять остановилась, подыскивая слова. — Давай посмотрим, что у нас…

Ее голос затих.

— Что-нибудь сказать?

— Да, попробуй.

— Un gémissement se fit entendre. Les dogues se mettent à aboyer. Ces gants me vont bien. Il va sur les quinze ans…^[25]

— Фред!

— Il fit fabriquer une exacte représentation du monster^[26].

— Фред, остановись!

Он замолчал и растерянно посмотрел на нее.

— Что… что ты сейчас сказал, Фред?

— Я сказал: «Послышался стон. Залаяли собаки. Эти перчатки мне подходят. Ему скоро исполнится пятнадцать лет и…»

— Что?

— И он сделал точную копию чудовища. Sans même l’entamer.

— Фред?

— Без единой царапины, — с несчастным видом добавил он.

В этот ранний час в кампусе было тихо. По расписанию занятий в семь тридцать начиналась только лекция по экономике, да и то в Белом кампусе. А здесь, в Красном, не было слышно ни звука. Через какой-нибудь час дорожки заполнит говорливая, смеющаяся, топочущая орда студентов, но пока здесь было спокойно.

Куда менее спокойный Фред Элдерман брел вдоль восточной стены кампуса к административному зданию. Оставив обеспокоенную Еву дома, он пытался по дороге на работу во всем разобраться.

Что с ним случилось? Как долго это уже продолжается?

«C’ est une heure»^[27], — подсказал его внутренний голос.

Фред сердито покачал головой. Это было ужасно. Он отчаянно пытался понять, как это могло случиться, но ничего не мог придумать. Это какая-то бессмыслица. Ему было пятьдесят девять лет, он служил уборщиком в университете, не имел никакого образования, о котором стоило бы упомянуть, и жил самой обычной, тихой жизнью. Пока однажды утром не проснулся со способностью бегло изъясняться на французском языке.