Книга Рассказы, страница 179 – Ричард Мэтисон

О Лос-Анджелесе выдающийся журналист Джон Гюнтер писал: «Его отличительная черта — …осьминогообразное разрастание» [1].

В другом источнике о Лос-Анджелесе сказано: «Разрастаясь подобно амёбе, он распространился во всех направлениях…» [2].

Таковы примитивные подступы к явлению — столь же проницательные, сколь и неосознанные. Хотя ныне нет никаких свидетельств того, что в тот ранний период кто-либо действительно понимал природу этого фантастического процесса, едва ли можно сомневаться: многие ощущали его, пусть и смутно.

Активные спекуляции о причудах в поведении природы начались в июле и августе 1982 года. На протяжении приблизительно сорока семи дней вся территория штатов Аризона и Юта, а также значительная часть Нью-Мексико и южного Колорадо подвергалась ливням, при которых уровень осадков нередко переваливал за десять дюймов.

Подобные ливни в прежде засушливых районах вызвали сильнейшее волнение и множество споров. Первые теории возлагали ответственность за необычные дожди на проводившиеся ранее на Юго-Западе атомные испытания [3]. Правительственные опровержения этой возможности, похоже, не развеяли, а лишь укрепили массовую веру в впоследствии опровергнутое предположение.

Другие «осадочные постулаты», как их называли в тогдашнем исследовательском жаргоне, можно без колебаний отнести к области «чокнутологии» [4]. Среди них были теории о том, что чрезмерное число коммерческих авиарейсов нарушает естественное равновесие облаков; что обезумевшие индейские заклинатели дождя случайно открыли некий смертоносный фактор конденсации и теперь применяют его без всякой меры; что странный иней из космоса засевает небосвод над Землёй и вызывает эти небывалые осадки.

И, как неизменно бывает при любом чуждом поведении природы, появились гипотезы, согласно которым проливные дожди предвещали Потоп II. Достоверно известно, что несколько небольших религиозных групп спешно приступили к строительству «Ковчегов спасения». Один из таких ковчегов и сегодня можно увидеть на окраине маленького городка Сухая Гниль, штат Нью-Мексико: он стоит на невысоком холме, «всё ещё ожидая потопа» [5].

А затем настал памятный день, когда имя фермера Сайруса Миллса стало известно всей стране.

— Вот те раз! — сказал фермер Миллс.

С простодушным деревенским изумлением он уставился на предмет, обнаруженный посреди кукурузного поля. Потом осторожно приблизился и ткнул его толстым, как сосиска, пальцем.

— Вот те раз, — повторил он уже тише.

Джейсон Галлвистл с Небрасской опытной сельскохозяйственной станции Соединённых Штатов № 3, получив срочный телефонный вызов, приехал на ферму Миллса в своём универсале. Фермер Миллс отвёл мистера Галлвистла к находке.

— Странно, — сказал Джейсон Галлвистл. — Похоже на апельсиновое дерево.

Тщательный осмотр подтвердил справедливость этого замечания. Перед ними действительно было апельсиновое дерево.

— Невероятно, — сказал Джейсон Галлвистл. — Апельсиновое дерево посреди кукурузного поля в Небраске. В жизни такого не видел.

Позже они вернулись в дом выпить лимонаду и обнаружили там миссис Миллс — в топе с завязками на шее, шортах, тёмных очках и старой, изъеденной молью меховой куртке, которую она откопала в рассыпающемся сундуке с приданым.

— Пожалуй, съезжу в Голливуд, — сказала миссис Миллс, которой было все шестьдесят пять, если не больше.