Книга Рассказы, страница 198 – Ричард Мэтисон

В вестибюле я поводил лучом карманного фонарика по почтовым ящикам, но так и не нашел нужной фамилии. Я позвонил консьержке и подошел к двери, ведущей в коридор. Зажужжал зуммер, и я толкнул дверь.

В противоположном конце коридора тоже открылась дверь, из которой появилась грузная женщина. Черный свитер поверх мятого зеленого платья, на толстые колготки натянуты полосатые носки, на ступнях двухцветные туфли. Косметикой она, похоже, не пользовалась вовсе, единственным цветным пятном на лице был покрывающий щеки нездоровый румянец. Седые космы на висках сбились вперед. Она зачесала их на место, пока ковыляла ко мне по темному коридору.

— Вы врач?

Я сказал, что да.

— Это я вас вызвала. Один старик с четвертого этажа говорит, что умирает.

— Какая комната?

— Я вас провожу.

Я двинулся за тяжело сопящей женщиной вверх по лестнице. Мы остановились перед дверью с номером сорок семь, она постучала по тонкой панели, после чего открыла дверь.

— Он здесь, — сказала она.

Войдя, я увидел его, лежащего на железной кровати. Тело своей безжизненностью напоминало сломанную куклу. По бокам покоились неподвижные хрупкие руки, изрезанные реками вен и испещренные островами печеночных пятнышек. Кожа походила на коричневую оберточную бумагу, а лицо — на истрепанную маску. Голова застыла на подушке без наволочки, белые волосы рассыпались хлопьями снега. На щеках проглядывала седая щетина. Светло-голубые глаза упирались в потолок.

Снимая пальто и шляпу, я отметил, что он явно не страдает от боли. На лице отражалось спокойное смирение. Я присел у кровати и взял его за руку. Он перевел взгляд на меня.

— Привет, — Я улыбнулся.

— Привет, — Ясность его сознания удивила.

Однако меня больше заинтересовал пульс, тоненькое биение жизни, почти неосязаемые пальцами удары. Я отпустил его руку и пощупал лоб. Жара не было. Значит, не болен. Просто очень слаб.

Я потрепал старика по плечу и поднялся, жестом указав консьержке на дальнюю часть комнаты. Она прошла туда вслед за мной.

— И как долго он уже не встает?

— С этого дня. Он пришел ко мне в комнату и сказал, что сегодня ночью умрет.

Я уставился на нее. Никогда еще я не сталкивался ни с чем подобным. Только читал, все о таком читали. Старик или старуха объявляют, что в определенный час умрут, и ровно в назначенный час так и происходит. Кто знает, что это — предчувствие, или сила самовнушения, или все вместе. Но так или иначе, подобное почему-то пугает.

— У него есть какие-нибудь родственники?

— Ни разу о них не слышала.

Я покивал.

— Ничего не понимаю, — произнесла консьержка.

— А что?

— Когда он переехал сюда около месяца назад, то был в полном порядке. И даже еще сегодня днем не выглядел больным.

— Никогда не угадаешь, — сказал я.

— Да уж. — В глубине ее глаз отражались страх и смятение.

— Что ж, мне тут помочь нечем. От боли он не страдает. Все это только вопрос времени.

Консьержка кивнула.

— А сколько ему лет? — спросил я.

— Он никогда не говорил.

— Понятно. — Я снова подошел к кровати.

— Я слышал, что вы сказали, — обратился ко мне старик.

— Вот как?

— Вы спросили, сколько мне лет.

— А сколько вам лет?

Он хотел ответить, но на него напал сухой кашель. Я заметил стакан воды на тумбочке возле кровати; присев рядом, поддержал старика, пока он пил. Потом я уложил его обратно на подушку.