Книга Фантомный свидетель, страница 50 – Алексей Градов

Коробки с галоперидолом разлетелись в стороны. Белый бланк рецепта с синей печатью лег поверх них. А рядом, ярким пятном, упал вырванный из блокнота лист бумаги.

Полковник замер с бутылкой в руке. Его взгляд упал на стол, и мышцы на его тяжелой челюсти дрогнули. Всего на миллиметр, но Краснов, изучавший лица лжецов двадцать лет, уловил этот микроспазм.

— Как они могли найти это в моей квартире, Виктор, — тихо, но с угрожающей, звенящей вибрацией в голосе спросил Краснов, — если я забрал это оттуда сорок минут назад?

В кабинете повисла зловещая тишина, прерываемая лишь тиканьем напольных часов. Тарасов медленно поставил бутылку на поднос. Иллюзия рухнула. Маски были сброшены. Двойная игра перешла в открытую фазу.

Секунды растянулись, превратившись в густую, вязкую смолу. Тарасов не сводил глаз с упаковок таблеток, раскиданных по сукну его идеального стола, затем перевел взгляд на лицо Краснова. В кабинете больше не было ни начальника, ни подчиненного — только два хищника, оказавшихся в одной клетке.

Полковник не стал кричать или звать охрану. Его реакция была реакцией профессионального аппаратчика, привыкшего гасить кризисы в зародыше. Он медленно взял рюмку с коньяком, сделал небольшой глоток, словно прочищая горло, и аккуратно поставил хрусталь обратно на поднос.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Илья, — голос Тарасова вернулся к бархатной, успокаивающей тональности, но теперь в ней слышался едва уловимый металлический лязг. Он обошел стол и грузно опустился в свое кресло, скрестив пальцы на животе. — Какие коробки? Какой рецепт? Оперативники УСБ доложили мне о находках пять минут назад. Если ты притащил сюда какой-то мусор, чтобы попытаться запутать следствие, то это лишь доказывает, что твой рассудок окончательно помутился.

Это был классический, эталонный газлайтинг. Тарасов отрицал реальность, лежащую прямо перед ним на столе, пытаясь заставить Краснова усомниться в собственных глазах.

— Они не могли тебе этого доложить, — Илья уперся обеими руками в край стола, нависая над полковником. — Потому что УСБ приехало к моему дому, когда я уже спускался по пожарной лестнице. Они взломали дверь от силы минут десять назад. А чтобы провести обыск, составить протокол и доложить начальнику Главка о найденных уликах, нужно как минимум два часа. Ты прокололся на хронометраже, Виктор. Ты зачитал мне опись того, что твои люди заложили туда прошлой ночью, думая, что оно все еще там.

Тарасов чуть прищурился. В его глазах мелькнуло холодное, расчетливое уважение. Он понял, что недооценил оперативную хватку майора. Психотропы и стресс не убили в Краснове следака.

— Допустим, — полковник откинулся на высокую спинку кожаного кресла. — Допустим, у тебя в голове сложилась некая конспирологическая теория. Ты думаешь, кто-то проник к тебе в дом, вскрыл твой сейф, вытащил патроны и подбросил лекарства. Допустим. Но ответь мне на один вопрос, Илюша. Кто тебе поверит?

Тарасов подался вперед, и его голос упал до змеиного шипения:

— Ты — человек, который забывает целые часы своей жизни. Человек, который вчера во дворе разговаривал с деревянной скамейкой. Оператор передвижной лаборатории Седых написал рапорт еще ночью. Я читал его. Ты стоял под дождем и кивал пустоте, записывая в блокнот приметы, которые диктовал тебе призрак. И ты хочешь прийти к судье с этой теорией заговора? Ты хочешь сказать, что начальник Главка лично лазил по твоей кухне и прятал таблетки? Тебя увезут в дурдом прямо из зала суда в смирительной рубашке.