Книга Опознание, страница 11 – Алексей Градов

Прихожая встретила Гранина звенящей, почти музейной тишиной. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахами дорогой мебельной полироли, свежемолотого кофе и едва уловимого, холодного женского парфюма. Пространство квартиры подавляло масштабом: четырехметровые потолки с лепными карнизами, массивные двери из тонированного дуба, минималистичная финская мебель с кожаной обивкой. На широких стеллажах идеальными рядами выстроились альбомы по урбанистике, архитектурные справочники на английском языке и свернутые в тубусы кальки с чертежами генпланов. Все лежало строго на своих местах. Стерильная, пугающая чистота. Здесь не было хаоса, свойственного жилищу человека, который в спешке срывается в ночь навстречу собственной смерти.

— Денис, — негромко сказал Гранин, не оборачиваясь, снимая пальто и бросая его на пуфик у входа. — Начни с ванной комнаты и гардеробной. Ищи базовые маркеры. Дорожная сумка, бритвенный прибор, зубная щетка, сменное белье. Теплая верхняя одежда.

Кисляк кивнул, натягивая латексные перчатки, и бесшумно скрылся за матовой стеклянной дверью в конце коридора. Гранин, надев такие же перчатки, толкнул тяжелую дубовую створку, ведущую в кабинет Липинского.

Кабинет оказался огромным, угловым, с двумя высокими окнами, выходящими на свинцовые воды канала. Центральное место занимал массивный стол из черного дерева, заваленный синьками и сметами. Системный блок компьютера отсутствовал — на его месте сиротливо болтались оборванные кабели питания.

— Отдел «К» уже отработал, — пробормотал Гранин, методично выдвигая ящики стола.

Пусто. Идеальный порядок. Ни одной лишней бумажки, ни обрывков черновиков, ни крошек. Только канцелярские принадлежности, аккуратно разложенные по лоткам. Следователь обошел стол, его тяжелый взгляд скользнул по стенам. Слева от окна, прямо над кожаным диваном, висела массивная картина в темной деревянной раме — штормовой морской пейзаж, написанный густым маслом. Взгляд Гранина зацепился за неестественный зазор между рамой и дорогими обоями, покрытыми шелкографией. Рама висела криво, миллиметра на три отклоняясь от идеальной горизонтали, а на обоях внизу осталась едва заметная полоса потертости от частого сдвигания.

Майор шагнул к дивану, ухватился за край тяжелой рамы и потянул на себя. Картина легко откинулась на скрытых петлях, обнажив серую металлическую дверцу встроенного в кирпичную кладку сейфа.

Дверца была приоткрыта. Гранин, стараясь не касаться гладкой поверхности металла, заглянул в узкую щель. Ни следов грубого взлома, ни царапин на личине замка от отмычек, ни следов термического воздействия. Код был набран вручную человеком, который его знал, либо вводил под дулом пистолета.

Следователь кончиком ручки подцепил дверцу и распахнул ее настежь. Луч фонарика, извлеченного из кармана, скользнул по пустым металлическим полкам. Внутри не было ничего. Ни пачек наличности, которые неизбежно водятся у чиновников такого ранга, ни папок с документами на недвижимость или ценные бумаги, ни ювелирных украшений. Сейф был выпотрошен дочиста, до последней бумажки.

Гранин перевел луч на нижнюю полку. Там сиротливо лежал пустой кожаный холдер — прямоугольная папка из мягкой телячьей кожи, предназначенная для хранения проездных документов. Следователь аккуратно извлек его пинцетом. На бархатистой внутренней поверхности четко отпечатались два прямоугольных контура — следы от заграничных паспортов. Майор нахмурился. У чиновника, работающего с генпланами и закрытыми портовыми объектами, первый паспорт должен был храниться в сейфе ФСБ. А здесь хранилось два, и оба теперь исчезли.