Книга Опознание, страница 18 – Алексей Градов

Гранин убрал палец с кнопки связи. Красный огонек погас. Майор посмотрел на запертый сейф, поправил сбившийся узел галстука, взял со стола чистый блокнот и шагнул к двери.

Кабинет начальника следственного отдела встретил Гранина спертым, почти осязаемо тяжелым воздухом, в котором густо пластались сизые слои застарелого табачного дыма. Окно было наглухо закрыто, несмотря на работающую на полную мощность чугунную батарею. На стене, прямо над массивным кожаным креслом, висел обязательный портрет президента, по бокам от которого теснились ровные ряды ведомственных грамот в дешевых рамках под стекло. Толстая ковровая дорожка гасила шаги, отчего напряженная тишина казалась вязкой и давящей. Полковник Бабич, грузный, обрюзгший чиновник от следствия, которому оставался ровно год до почетной пенсии, сидел за своим столом-аэродромом, тяжело и с присвистом втягивая воздух. Его багровое, покрытое сеткой лопнувших капилляров лицо блестело от нездоровой испарины. В массивной хрустальной пепельнице медленно тлел очередной смятый окурок «Беломора», добавляя в атмосферу кабинета едкую горечь жженой бумаги.

— Ты издеваешься надо мной, Родион? — просипел Бабич. Он с силой ударил пухлой ладонью по стопке отказных материалов, отчего вверх взметнулось облачко серой пыли. — Я тебя русским языком спрашиваю, какого лешего ты тянешь с постановлением? Вдова тело официально опознала. Протокол подписан без единого замечания. Машина его, кольцо его, баба его. Напился, заснул с непотушенной сигаретой, сгорел по пьяни. Типичный несчастный случай. Закрывай этот чертов материал и выдавай разрешение на захоронение, пока они мне весь телефон не оборвали.

Гранин остановился ровно посередине кабинета, не расстегивая вытертого драпового пальто. — Это не несчастный случай, товарищ полковник. И в морге лежит не Липинский.

Бабич замер. Его заплывшие глазки сузились в две колючие щели. — Что ты несешь? Опять конспирологию разводишь? Гранин, у меня через три дня комиссия из Москвы прибывает. Генеральная прокуратура и контрольное управление. Они едут с проверкой федерального транша по стройке дамбы. Миллиарды рублей, Родион! И куратор этой стройки внезапно превращается в обугленный кусок мяса. Мне здесь не нужны висяки по сто пятой статье. Мне не нужны скандалы с мертвыми чиновниками. Нам нужна тишина, закрытый протокол и спокойный отчет.

Гранин молча подошел к столу. Вынул из картонной папки сложенный вдвое лист бумаги — предварительное заключение Шведова — и аккуратно положил его на полированную столешницу. — Почитайте. Сопоставление дентальных карт. У Липинского стояли швейцарские титановые импланты за три миллиона рублей. А у жмура в фургоне — советская ртутная амальгама и дешевый никелевый мост. В машине сгорел совершенно другой человек. Кто-то надел ему на палец золотое кольцо архитектора и поджег. Елена Липинская хладнокровно лжесвидетельствовала на опознании, глядя прямо на чужие кости. Это умышленное убийство неустановленного лица и тщательно спланированная инсценировка.

Бабич опустил взгляд на бумагу. Несколько секунд он вчитывался в сухие строчки судмедэксперта, и с каждой секундой его лицо наливалось угрожающим, почти черным оттенком. Внезапно он скомкал документ и с яростной силой швырнул его в лицо следователю. Смятый комок ударился о грудь Гранина и отлетел на ворс ковра.