Книга Там, где кончается асфальт, страница 64 – Алексей Градов

Захар, тяжело оседая на подломленных ногах и сплевывая на пол густой, тягучий сгусток темной крови, поднимает разбитое, залитое багровым глянцем лицо. Его выцветшие, стальные глаза, в которых сейчас нет ничего, кроме осознания собственного поражения и надвигающейся смерти, намертво встречаются с расширенными зрачками Веры, застывшей в полумраке у печи.

— Уходи в лес! — Этот крик, вырвавшийся из разорванной гортани егеря, звучит не как приказ, а как отчаянный, предсмертный хрип, булькающий от скопившейся во рту сукровицы. — Он кончил девчонку!

Эти слова, произнесенные вслух, окончательно, железобетонно цементируют реальность. То, что Вера вычислила холодным анализом, теперь озвучено прямым текстом. Вадим, завладевший оружием, не дает Захару закончить фразу. Он резко, используя инерцию своего массивного тела, делает короткий выпад вперед и с размаху бьет стальным затыльником приклада прямо в грудину егеря. От сокрушительного толчка старик отлетает назад, его спина с жутким, глухим стуком врезается в раскаленную кирпичную кладку голландки. Искры снопом вылетают из открытой топки, осыпая грязные половицы багровым дождем. Захар сползает по стене, оставляя на кирпичах влажный, темный кровавый след, его грудная клетка судорожно, безрезультатно пытается захватить порцию воздуха.

Вадим разворачивается на каблуках тяжелых рабочих ботинок с пугающей, звериной грацией. Его глаза — две пустые, абсолютно черные, лишенные малейших признаков человечности бездны — находят фигуру Веры, вжавшуюся в угол. Свистящий хрип его дыхания становится ровным, размеренным. Ликвидатор переходит в финальную фазу зачистки. Он не тратит время на лишние слова, издевательские шутки или объяснения. Плавным, отработанным движением, выдающим человека, прекрасно знакомого с баллистикой и механикой стрелкового оружия, он вскидывает тяжелый полуавтоматический карабин СКС к правому плечу. Вороненый, длинный ствол с мушкой на конце совершает короткую, смертоносную дугу в полумраке и намертво фиксируется, указывая черным, абсолютно пустым провалом дульного среза точно в центр груди Веры.

Визуальный контакт с направленным на нее стволом огнестрельного оружия вызывает мгновенный, тотальный физиологический паралич. Время не останавливается, но восприятие реальности сжимается до микроскопической, пульсирующей точки. В этой точке существует только идеальный круг дульного среза, от которого исходит тонкий, кислый запах сгоревшего оружейного пороха и щелочной смазки. Сухость в пересохшей гортани достигает такого предела, что каждый вдох обжигает слизистую, словно битое стекло. Спазм трахеи перекрывает кислород окончательно. Мигренозный пульс в левом виске сливается в единый, непрерывный, звенящий высокочастотный гул. Мышцы ног каменеют, отказываясь повиноваться, пальцы на чугунной рукояти сковороды сводит жестокой, болезненной судорогой. Она видит, как толстый, перепачканный въевшимся машинным мазутом указательный палец Вадима плавно, выбирая свободный ход, ложится на изогнутый металлический спусковой крючок. Его лицо в багровых отсветах пламени абсолютно спокойно, губы плотно сжаты. Он готов убить ее с той же обыденной, механической легкостью, с которой перерезал проводку стартера в темном сарае.