Книга Код мессии, страница 207 – Майкл Корди

Том тихонько вошел в отделение. Здесь еще спали. Он махнул рукой дежурной медсестре, улыбнувшейся ему из-за стола. Маленькая лампочка у нее над головой была единственным источником света в царящем здесь полумраке. Том едва различал больных на семи занятых койках. Он осторожно обошел палату, скользя, как привидение, глядя на спящие лица, отмечая малейшее подрагивание век. Он знал, что экспериментальные терапевтические методы, имеющиеся сегодня в распоряжении компании «Джиниус», могут в лучшем случае спасти троих из этих семерых; может быть, значительно продлить жизнь четвертому. Но даже при самом благоприятном стечении обстоятельств остальные трое почти наверняка обречены.

Если их не исцелит он.

Том стоял в полумраке палаты и смотрел на собственные руки, вспоминая слова Изекьеля…

…Мир, в котором каждый мог бы исцелять каждого и в котором никто никогда не умирал бы от болезней! Ты только представь себе такой мир, в котором не бывает последствий содеянного! Мир с таким чудовищно огромным населением, что вместо рая на Земле здесь будет сущий ад для всех живущих! Ни места. Ни еды. Ни уважения к жизни и смерти и, естественно, к Всевышнему. Перенаселенная пустыня, полная пропащих душ, убежденных лишь в одном — в бесконечности жизни, наполненной страданиями.

«А может, проклятый старец был прав? — подумалось ему. — Может, трое этих несчастных действительно должны умереть?»

Кто он такой, чтобы вмешиваться? Он не может играть роль Господа и решать, кому жить, а кому умереть. Но… он врач! И если он может спасти человека, то обязан это сделать.

Том представил себе на минутку, что любой из этих спящих — Холли и что он кому-то из них отец, сын или муж. И понял, что у него нет выбора. Нет выбора в отношении этих семерых. Он обошел всех, одного за другим, прикасаясь рукой к каждому, дотрагиваясь кому до лба, кому до плеча, спины… И ощущая при этом, как из него истекает энергия. Однако он чувствовал какое-то смутное беспокойство. То, что он сейчас делал, было нетрудно. Его тревожила предстоящая сегодня встреча. Он надеялся, что все же сумел правильно ответить на самый главный вопрос, принять правильное решение.

Он отошел от последнего больного, махнул рукой сестре, представляя себе ее изумление наутро, когда ее спящие сейчас пациенты проснутся бодрыми и здоровыми.

Покинув палату, он направился к лифту и поднялся прямо на третий этаж. Пройдя через лабораторию Менделя, он открыл дверь в лабораторию Крика. Там сидела Джасмин — в руке бутылка диетической колы, на столе — куча бумаг.

Она подняла на него глаза и улыбнулась:

— Привет, странник! Ты как? И как прошло твое таинственное путешествие?

— Хорошо. А ты что тут делаешь в такую рань?

Джасмин сверкнула еще одной улыбкой и похлопала по стопке бумаг на столе:

— Видишь ли, после твоего успеха с Холли мы с Джеком занялись заполнением патентных заявок на эту сыворотку. Ну и, конечно, вот этим.

Она взяла со стола бланк какой-то заявки и помахала им в воздухе, как трофеем.

— Заявка в ФДА, чтобы мы могли начать клинические испытания. Джек ее уже подписал. Остается получить твое одобрение и подпись.

Том никак не прореагировал на ее энтузиазм. Он снял пиджак, повесил его на вешалку возле двери, подошел к холодильному шкафу со стеклянной дверцей. Бросил взгляд сквозь прозрачное стекло, пересчитал пробирки. Задержался на одной — с этикеткой «Сыворотка «Троица» — гены из Назарета». Так, хорошо… Кажется, к ним никто не прикасался за тот месяц, что его здесь не было. После опытов с мышами пробирок было тринадцать, одну он использовал для себя. Осталось двенадцать; всего двенадцать на весь мир.